Веселый Роджер

Почему-то боялась, что, очнувшись, Вик не узнает ее. Вот дура. Но он задал вопрос, нужно ответить. Она отрицательно качает головой:

– Ты лежи, всё нормально. Я никого не видела, кроме тебя. – И мысленно добавляет: «На полу, не отвечающего на крики, схватившегося за голову, шепчущего несусветную чушь». – А кто это был, как думаешь?

– Есть одна идея. Мне нужен телефон, подай, пожалуйста. И скажи, чем вы меня накачали? Симптоматика смутно знакомая. Понимаю, что мне войну объявили, а хочется смеяться и мультики смотреть.

Вик едва не помер на ее глазах от фантомной боли, сейчас лежит в кровати – наголо выбритый, бледный, моргает, глаза огромные, не может до конца осознать сквозь наркотики, что происходит, а Вере хочется только одного: нажаловаться.

Рассказать в подробностях, как кинулась на шею к Полине Сергеевне, едва та переступила порог два часа назад, и что случилось после.

* * *– Верочка, что произошло? – простой вопрос матери, которой сообщили, что ребенок в беде. – Вик в порядке?

– Кажется, да.

– На тебе лица нет. Ты здорова?

– Просто… я очень сильно люблю вашего сына.

Нелепый ответ, но что еще сказать, когда Платон Игоревич, психотерапевт Вика, осматривает его в комнате, и пока неизвестно, чего им будет стоить этот эпизод.

Приступ купировали быстро, но нужно было ждать, не придет ли вторая волна. Так иногда бывает. Платон Игоревич привез машинку для волос, и они с Верой первым делом побрили Вику голову, а затем Вера протерла его кожу подсолнечным маслом и мыльной водой, иначе было не избавиться от стойкого запаха бензина.

– Я не могу жить без него. Если с ним что-то случится, не представляю, что со мной будет. Вы поймите меня, нас, я не хотела, чтобы так сложилось. И он не хотел.

– Знаю, дочка. Никогда в этом не сомневалась. – Полина Сергеевна, как и в прежние времена, по-матерински погладила Веру по голове, говорила ласково, с легкой теплой улыбкой. – Все будет хорошо. Артёму важна твоя поддержка, он должен скоро приехать.

Вера отстранилась, не сразу сообразив, о чем говорит Полина Сергеевна, несколько раз моргнула, потом приоткрыла рот от удивления, понимая, как сильно они с Беловым запутались сами и запутали остальных. Заперлись в его квартире от мира, спрятались под проклятым флагом, не думая о чувствах других. Поставили на первый план свои, изодранные на лоскуты, как после сильного шторма.