Веселый Роджер

Может, Вера опоздала?! Неужели за эти секунды он успел примириться с тем, что они просто друзья, и больше не хочет ее тело?

Она в ужасе летит в эту черную пропасть без всякой страховки, прижимает его ладони к своей голой груди, тянется и целует его щеки, его губы, шею.

И уже плевать на шрамы. Вера о них вообще не думает, только то, что плевать на них.

Приглашает его. Так гостеприимно, как только умеет. Что ей еще сделать? Как удержать? Вику же нравится ее тело, он все время говорит, что тащится от его гладкости и изгибов.

Вера уже готова начать умолять, как он срывается. Кидается на ее губы, целует, покусывая, жадно, с языком. Как она любит. Как Вик всегда с ней делает, заставляя стонать только от одних поцелуев. Кидается и целует, водит пальцами по ее телу, ощутимо сминая грудь, бедра, залезает пальцами под белье, обхватывая ягодицы, пододвигает ее к краю, ближе к себе.

Он целует влажно, жадно ее грудь, втягивает в рот сосок, лаская языком, осторожно покусывая, и Вера стонет, цепляется за его волосы, понимая, что не отпустит никогда.

– Очень мокро, – шепчет ей с довольной нахальной улыбкой.

– Сними их, если хочешь, – отвечает она ему.

Что Белов и делает. Наматывает ее трусики на руку, затем достает из кармана презервативы, шарит по шкафам. Находит ножницы, открывает, затем разрезает один из презервативов и прикладывает к ней там. Потому что знает, что Вера все равно не позволит, даже сейчас она лучше прогонит его, чем подвергнет опасности.

В дверь скребутся, долбятся, но на это никто не обращает внимания. Он трахает Веру, и больше в мире ничего не существует, только близость его тела и их удовольствие от этого.

В замке скрежет, кто-то продолжает ломиться, в какой-то момент дверь поддается и начинает открываться. Белов отрывается от Веры и рявкает на всю комнату:

– Закрой ее, мать твою! Убью! – резко и громко.

Дверь тут же захлопывается, и снаружи раздается пьяный веселенький голос Джей-Ви: «Там занято, Белов трахается, не мешайте!»

– Придурок, точно прибью когда-нибудь, – шепчет Вик и возвращается к Вере."

"Кажется, он не то постанывает, не то шипит, а может, так громко дышит, обнимает ее бедра, целует, да так страстно и чувственно, что каждым движением признается в любви. Хоть и не вслух, но слов и не надо.