Веселый Роджер

Истину говорят: кто рано встает, тот быстрее умрет. Обычно я спокойно сплю в это время, а стоило встать с петухами – сразу столько гадости навалилось, выть впору от бессилия.

Алиса видит меня – машет и кидается сломя голову встречать. Интересно, она поднималась домой? Что ей сказала Вера? Еще по этому поводу скандала сегодня не хватало!

От досады руки опускаются. Ну как, скажите, как до нее донести, чтобы к черту катилась из жизни моей?! Посылаю ее на хрен с ходу, не замедляя шага, от всей души. Грубо, с чувством, так, чтобы дошло.

Чтобы поняла, что на хрен мне не сдалась, что все – потрахал ее и забыл, не нужна. На одну ночь. Давалка, идиотка, шлюха. Чтобы лила свои слезы крокодильи подальше от меня. Увижу еще раз – нос сломаю, без шуток сломаю. С меня станется, и не на такое способен. Ору на нее прямо на улице, и по глазам вроде видно, что верит. Убегает. Если простит и этот выпад, то не знаю, что и делать. Не бить же, в самом деле? Жестче я разговаривать не умею.

Захожу в подъезд, по-прежнему понятия не имея, как себя повести.

В глаза бы Веры посмотреть для начала, потом уже действовать.

Глава 24

Вера

Белов сумасшедший. Он притащил ее на мост и заставляет смотреть, как к нему какие-то незнакомые, странно одетые люди – на вид обкурившиеся неопрятные хиппи из фильмов про забугорные шестидесятые – цепляют веревки. Еще и денег им собирается дать за это.

С этого моста прыгать запрещено, опасно, но на закате народ сигает с криками ужаса в черную пустоту, прямо вниз, на острые камни.

Растопырив руки и доверяя свою драгоценную, единственную и неповторимую жизнь ненадежным, потасканным с виду креплениям и подозрительным людям, их притащившим, которые ни за что не несут ответственности.

Вик купил ей бутылку шампанского, открыл в машине и протянул.

– Отмечать твою погибель?

– Начни с тоста за мое здоровье.

Он тянется к ней, прикрывает глаза, она к нему, трется своей щекой об его. Трется, трется, кожа к коже, душа к душе. Вера его так обнимает, когда он нуждается.

Ну и что, что руками нельзя. Зачем ей вообще руки, разве без них она не покажет ему, как сильно он стал дорог?

– Нужен мне, – шепчет ему, а он сильно зажмуривается, но не отвечает. – Очень.

– Я каждый месяц прыгаю, Вер, – говорит Белов. – С парашютом еще несколько раз в год. Мне это надо.

– Адреналин?

Она все трется и трется уже о другую щеку, нежно касается губами. Ну что ему опять не сидится на месте, зачем эти приключения? Все же хорошо было.