Веселый Роджер

Мне одному хочется его придушить, не дожидаясь, пока за дело возьмется СПИД, или вам тоже?

– Не вздумай так говорить! Никогда. Мы не боимся, Коля, да же?

– Справимся.

– В детстве, – нагнетает Артём, – когда я болел, ты всегда обнимала и целовала меня, помнишь, мам? Говорила, что не боишься заразиться.

– Не боюсь, конечно. Мы вместе пойдем к врачу. Продадим бабушкину квартиру. – У родителей есть немного недвижимости, которую они сдают и неплохо живут на аренду в том числе. – У тебя будет самое лучшее лечение.

– Спасибо, мам.

– А эта сука пусть только попробует на глаза показаться, – решительно говорит дядя Коля, – я за себя не ручаюсь.

– Зачем ты врешь? Мне просто интересно, вот зачем? – не выдерживаю.

Кустовы всей троицей смотрят на меня.

– Не так же все было.

– Вик прав, – кивает Артём. – Веру можно понять, любой был бы в шоке. Может, она одумается и вернется. Я же все еще люблю ее, идиот. И жду каждый день.

– Твою ж мать. – Я тушу сигарету в пепельнице и иду к выходу.

Мать перехватывает в коридоре, тащит за руку на кухню, закрывает дверь и начинает кричать:

– Ты как себя ведешь?! Брату плохо, он нуждается в тебе, а ты что делаешь?!

– Мама, СПИД-терроризма не существует.

– Когда с тобой случилась беда, все кинулись на помощь! Всё делали, что могли, из кожи вон лезли. Артём каждый день звонил, в больницу мотался из общаги, с другого конца Москвы.

– Что ты от меня хочешь? Я сказал, что деньгами помогу…

– Да при чем тут твои деньги?! Мы не нищие! Никто твои копейки отнимать не собирается. Если хочешь быть самостоятельным, жить обособленно – дело твое, никто к тебе не лезет. Но когда в семье беда, будь добр, найди время поддержать брата, дать понять, что он не один, что у него есть мы!

– Хорошо, – цежу я сквозь зубы.

– Артём сказал, вы с Верой общались после их разрыва. Что она тебе все рассказала одному из первых.

– Да, так получилось…

– Позвони ей, поговори. Объясни, что эта болезнь не приговор, мы поможем. Что Вера Артёму нужна сейчас особенно сильно, когда все отвернулись. Мы сделаем вид, что ее отвратительного поступка никогда не было.