Версальский утопленник

Навстречу ему попадались праздные зеваки, что, пользуясь вечерней прохладой, отправились погулять, девицы для утех в поисках клиентов, патрули городской стражи, пьяницы да редкие экипажи, пробуждавшие эхо стуком своих колес. Осторожно вступив в пределы интересующего его квартала, он осторожно прошел по улице Моннэ, пересек площадь Труа-Мари и, остановившись на углу набережной Эколь, внимательно огляделся. Оставаясь незамеченным, он некоторое время наблюдал за теми, кто поднимался на Новый мост и спускался по нему.

Внезапно на него налетел перепуганный молодой человек, убегавший от двух преследовавших его солдат. Если бы Николя не опирался на трость, он бы наверняка упал. К счастью для беглеца, успевшего скрыться в ночи, оба преследователя набросились было на Николя, но, узнав в нем полицейского комиссара, они, бормоча извинения, пристыженные, удалились. Это оказались вербовщики, жертвой которых в свое время чуть не стал Наганда[49]; комиссар хорошо знал их повадки. Девицы, крутившиеся вокруг кордегардии, соблазняли наивных юнцов, а вербовщики водили их по кабакам, пока продажная любовь и неумеренные возлияния не разоряли их окончательно.

Начисто утратив соображение, юнцы подписывали контракт, ничего не слыша, кроме роковых слов: «Ну, кому еще отсыпать?» — и звона опущенных в кошелек экю.

Внимательно глядя по сторонам, он продолжал наблюдать за дверью в квадратный павильон водокачки Самаритен. С такого расстояния он не мог разглядеть, была ли тяжелая дубовая дверь приоткрыта или же нет.

Близился урочный час. Полагаться на часы, что располагались на башенке водокачки, не представлялось никакой возможности, ибо стрелки месяцами не показывали точного времени. Достав из кармана часы, Николя нажал на кнопку и понял, что настал час действовать.

Пройдя по набережной, он вступил на мост, прошел вдоль парапета и, избегая нежелательных взоров, притаился в первой же нише ограды павильона. Обозрев местность, он убедился, что поток пешеходов иссяк, и только неподалеку, в конце моста, сидит какой-то нищий и, судя по всему, спит.

Чтобы добраться до входа, ему оставалось преодолеть всего две ступени. Скользнув к двери, он плотно к ней прижался и надавил плечом; дверь поддалась. Свет, падавший от оставленной на полу свечи, озарял пустое квадратное помещение с деревянной лестницей в глубине и несколькими глухими дверцами в стенах.

Отрезанный от городского шума, он отчетливо различил негромкий монотонный звук, пробудивший его любопытство.