Версальский утопленник

Выйдя на площадь, он увидел, как вокруг особняка братьев Буре, где располагалась штаб-квартира доктора Месмера, змеей извивалась очередь, состоявшая из людей всех рангов и сословий. Стоявшие в ней мужчины и женщины, с горящими взорами, надеялись либо на исцеление, либо на бесплатный совет врача, либо, потрафляя собственному любопытству, жаждали взглянуть на модного кудесника.

Как представиться, чтобы его приняли? Маркиз де Ранрей? Это имя вряд ли произведет впечатление на иностранца, на прием к которому явно приходит немало маркизов.

Комиссар полиции Шатле? Так он рискует встревожить знаменитого доктора и настроить его против себя. Ведь Месмер, несомненно, упивается своей известностью и считает себя всемогущим. Просмотрев отданное ему Ленуаром досье, он позабавился, узнав, что молва уверена, что под именем доктора Месмера скрывается колдун Кола, персонаж оперы юного Моцарта «Бастьен и Бастьена». Еще Николя с интересом отметил, что приезжий посещает заседания кружков иллюминатов и практикует оккультные науки. Заглавие его диссертации также заслуживало внимания: De influxu planetarium in corpus humanum.[45] Изгнанный с медицинского факультета за шарлатанство, Месмер вынужден был покинуть Вену.

Поразмыслив хорошенько, Николя решил представиться приближенным герцога Шартрского, ибо на корабле королевского флота он и в самом деле находился близко к герцогу, а посему нисколько не отступал от истины. Правда, когда принц находился в Бресте, данное утверждение оказывалось верным только в особых случаях.

Усмехнувшись про себя, он подумал, что Бурдо непременно назвал бы его молинистом. При входе в особняк он силой проложил дорогу сквозь взбудораженную и грозную толпу, в любую минуту способную броситься на того, кто, по ее предположению, пользовался особым пропуском к знаменитости. Шепнув на ухо лакею свое имя и имя герцога Шартрского, причем последнего значительно громче своего, он стал ждать. Имя герцога сделало свое дело, и его без проволочек пригласили пройти."

"Его провели в просторный зал, где в центре стояли два кресла и софа, покрытые богатыми восточными драпировками.

Открылась дверь, и вошел высокого роста человек в лиловой хламиде, делавшей его похожим на жреца. Когда полы хламиды расходились, виден был сиреневый фрак, густо расшитый серебром. На вид вошедшему было лет сорок. Массивное лицо, высокий лоб, напудренные волосы уложены валиками и стянуты на затылке лентой. Из-за двойного подбородка широкое лицо казалось раза в два больше.