Версальский утопленник

Он сочинял сатиры на Мопу, а потом на Дюбарри. Помнишь те непристойные истории, что приписывали Тевено де Моранду?[41]

— Тому самому, с которым я встречался в Лондоне?

— Именно! А еще сей цензор, кажется, является автором сочинения под названием «Английский шпион, или Тайная переписка между милордом Всеглазом и милордом Всеслухом», опубликованного в Лондоне и Амстердаме. К тому же…

— Боже! Пьер, довольно, от такого изобилия пищи у меня начнется несварение желудка.

— Ничего, переваришь. Кроме того, этот человек является одним из секретарей герцога Шартрского, и я не удивлюсь, если обнаружу, что в высокопоставленных кругах у него имеются и другие связи.

— Но это же прекрасно. Значит, у меня будет повод разговорить птичку.

— Наконец, я сравнил почерк на клочке бумаги из портфеля нашего Симона с почерком Пиданса. Они совершенно идентичны: нет никаких сомнений.

— Значит, по-твоему, Пиданса, автор памфлетов и покровитель Ренара, связан с Симоном, который занимается ввозом в королевство книг, напечатанных в Голландии и Англии?

— И не исключено, — добавил Бурдо, — что книги, где на переплетах указаны латинские авторы, скрывают совершенно иное содержание, а потому их приходится ввозить в обход таможни и цензоров.

— Вполне возможно. Однако контрабанда, хотя и подвергается осуждению, вряд ли может стать причиной для убийства. Мне кажется, мы по-прежнему имеем дело с видимостью, с некой прозрачной субстанцией, которой требуется мощный поток света, чтобы обрести плоть и краски.

— Все меры приняты: пока он не покинет пределы королевства, за ним будут неустанно следить."

"— Ты знаешь, что надо делать с Ренаром. К цензору пока приближаться не стоит, иначе мы можем разворошить осиное гнездо. А сейчас я пешком отправлюсь на улицу Нев-Сент-Огюстен, дабы спросить мнения Ленуара по поводу вновь открывшихся обстоятельств.

— Нет, не отправитесь.

— Какое же?

— Опомнитесь, Николя! Эме ждет вас в своем экипаже.

Николя хлопнул себя по лбу.

— Ох, совсем забыл! Благодарю за напоминание. Да, иногда надо отдавать предпочтение Венере перед Меркурием.

И он торопливо, насколько позволяли его многочисленные ссадины, поспешил к выходу.

Эме немножко обиделась, что ей пришлось долго ждать; тем не менее она подробно рассказала Николя о своих вчерашних занятиях.