Нечто чудесное

Как у него хватило сил провести столько лет в этом тоскливом месте? Сама она занималась в солнечной комнате или во дворе, под голубым небом… и наставником ее был человек, находивший в знаниях восторг и покой, человек, сумевший передать внучке ту же радость бытия.

Остановившись у маленькой парты, Александра долго смотрела на вырезанные на крышке инициалы и наконец любовно обвела буквы кончиком пальца.

Тогда, в первый раз, она была уверена, что Джордан мертв, и сейчас еще отчетливо помнила мучительную тоску и одиночество, терзавшие ее в тот день и последующие месяцы.

Но теперь он вернулся и работает внизу, живой, здоровый, энергичный… и такой красивый. Господь внял ее молитвам и осуществил мечты. И это знание неожиданно затопило ее ослепительным счастьем и глубокой благодарностью. Бог послал ей Джордана и даже помог немного понять этого нежного, властного, мягкого, проницательного, а иногда циничного и жестокого человека. Ее мужа."

"Погруженная в свои мысли, Александра медленно переступила порог, но, когда дверь за ней захлопнулась, в комнате что-то с громким стуком упало и покатилось по полу.

Александра снова приоткрыла дверь, недоуменно оглядела комнату и в ужасе отпрянула при виде толстой лакированной трости, которой безымянный наставник так часто «воспитывал» Джордана. Глаза Алекс вспыхнули. В эту минуту она была готова убить человека, Способного столь бесчеловечно издеваться над ребенком!

Подобрав трость, она вышла в коридор и сунула орудие наказания первому попавшемуся слуге.

– Немедленно сожгите это, – коротко приказала она. Стоя у окна кабинета, Джордан наблюдал за Александрой, которая направлялась к конюшне с книгой в руках. Почти непреодолимый порыв окликнуть жену и предложить провести день на воздухе едва не сорвал его с места. Он уже скучал по ней.

Два часа спустя Адамс, совершенно сбитый с толку секретарь его светлости, позванный в кабинет для обычного ежедневного составления писем под диктовку, сидел с пером наготове, спеша поскорее докончить послание к сэру Джорджу Бентли.

Однако на самой середине его светлость почему-то прекратил диктовать и замер, уставившись в окно. Не понимая причин столь непривычной рассеянности, Адамс нерешительно откашлялся, гадая, уж не собирается ли герцог просто отпустить его на сегодня, но в этот момент Джордан с усилием оторвался от пристального изучения облаков и смущенно выпрямился:

– На чем мы остановились?

– Письмо сэру Джорджу, – почтительно подсказал Адамс.