Нечто чудесное

Муж, без сомнения, сейчас уже спит, наслаждаясь покоем и одиночеством.

Глава 20

Однако Александра ошиблась. Джордану было вовсе не до сна, и уж тем более он не наслаждался сегодняшним вечером.

Сидя в гостиной дома герцогини в обществе троих друзей, приехавших навестить его, он с непроницаемым выражением лица слушал повествование четвертого гостя, Родди Карстерза, явившегося, по-видимому, специально для того, чтобы поведать «забавные» истории о похождениях Александры.

Джордан с неослабевающим вниманием вот уже почти час слушал рассказы Родди.

Нельзя сказать, что он при этом был немного недоволен, сильно раздражен или раздосадован. Он был вне себя от бешенства. Пока он ночи напролет тревожился, что сталось с обезумевшей от горя любящей молодой женой, та успела взбудоражить весь Лондон! Пока он заживо гнил в тюрьме, поклонники дрались за малейший знак ее внимания! Пока он лежал в оковах Алекс выиграла скачки в Грешем-Грин и даже вызвала на шуточный поединок лорда Мейберри, причем своими облегающими мужскими лосинами сумела так интриговать противника, что прославленный фехтовальщик был вынужден признать поражение. Она посещала ярмарки, оказалась замешанной в какую-то двусмысленную историю с викарием Сотби, которому, как мог поклясться Джордан, было не менее семидесяти лет. И это еще далеко не все!

Если верить Карстерзу, более шести дюжин поклонников просили у Тони ее руки. Отвергнутые обожатели сначала спорили, потом ссорились из-за Александры, и, наконец, один из них, Марбли, пытался похитить ее; какой-то молодой щеголь, Сивли, опубликовал стихотворение, прославляющее ее прелести, под заглавием «Ода Алекс»; старый дурень Дилбек назвал в ее честь сорт роз…"

"Откинувшись в кресле, Джордан скрестил ноги, поднес к губам бокал с бренди, продолжая прислушиваться к голосу Родди.

Однако на его лице не отражалось ничего, кроме легкого удивления. Он знал: иной реакции от него и не ожидали; предполагалось, что таковы все светские браки – мужья и жены были вольны делать что заблагорассудится, пока открыто не нарушали правил приличия. С другой стороны, среди связанного тесными узами братства высокородных джентльменов было принято, чтобы самые близкие друзья извещали мужчину – со всей возможной деликатностью, конечно, – когда поведение его жены угрожало перейти допустимые границы и навлечь позор на доброе имя. Вероятно, именно поэтому его приятели не слишком старались заставить Родди придержать язык.