Ты не знаешь о дочери

Знаю, что бестолково и прав на это не имею, но как это объяснить бесячке, что внутри творится и сжигает нахрен меня изнутри? Как кислота разъедает, и пофиг ей, что Катя не моя.

Почему ревную? А я знаю?

Ревную, и всё.

Думать о ней нельзя.

Касаться её нельзя.

Ревновать её нельзя.

Хотеть её нельзя.

Видеть в снах её нельзя.

Всё нельзя. Поэтому я беру и всё это делаю.

Глава 33

РоманНашёл Катю снова в слезах в коридоре. У самого сердце в пятки упало при виде её тихих рыданий в платок.

— Кать, что? Что случилось? — мне пришлось её развернуть к себе за плечи.

Она не обращала на меня никакого внимания. Её глаза с трудом сфокусировались на мне. Из-за слёз она еле разбирала, наверное, кто вообще перед ней.

— Что случилось, Катя? — звал я её. — Что с Олей? Что?

— Она… Она…

— Что?!

— Прихо-приходила в себя ещё, — выдохнула она.

Господи, я чуть не поседел, а она плачет из-за того, что Оля идёт на поправку.

— Надолго?

— На час.

Мне было плевать хочет она, чтобы я её обнимал или нет, я просто это сделал. Прижал её к себе и стал баюкать как ребёнка. Просто я не знаю как ещё помочь. А хочется. Мне тоже больно — от её слез, от ситуации, что всё это происходит с моей дочерью, о которой я узнал недавно.

— Ничего, температура скоро перестанет так подниматься, — говорил я ей. — Сама же знаешь, когда болеешь, несколько дней может держаться высокая, а потом падает.

Катя словно забылась. Она сминала пальцами мою рубашку и доверчиво плакала в неё, прижимаясь ко мне так, словно мы снова родные… Но она немного успокоится, очнётся, оттолкнет меня, и я вспомню, что это всё иллюзия, и если бы Катя не была так подавлена, то ни за что не дала бы к себе притронуться, несмотря на то, что я словно без тормозов стал, тянусь к ней как зверёк к солнышку.

Но пока я наслаждался этим мигом. Пусть будет коротким, пусть будет сказкой. Сказкой, для дурака. Пусть потом будет только больнее — чем больше новых касаний и воспоминаний, тем глубже лезвие ножа в моём сердце. Я даже и подумать не мог, что такие чувства вспыхнут во мне с новой силой, всё сметая на своём пути, сжигая изнутри.