Ты не знаешь о дочери

Прямо сейчас сяду и выложу тебе всё, что происходило в моей жизни в то время, как тебе было на неё совершенно наплевать, Питерский! Делать мне больше нечего…

— Не хочешь мне говорить? — поднял он брови.

— Не хочу. Имею право.

— А снимаешь со стариканом? — спросил он, и мне захотелось дать ему леща.

— Давай не при ребёнке, Ром, — одёрнула я его.

Серые глаза так и сверлили меня, словно жить с кем-то, с мужчиной, на одной территории мне — это что-то криминальное.

— Ты думаешь, если бы я жила не одна, то снимала бы такую халупу?

— Кто вас знает…

— Я сказала, закрыли тему — с нами ребёнок.

Роман фыркнул и перевёл взгляд на Олю.

— Оля… — протянул он, с любопытством разглядывая собственную дочь и даже не догадываясь об этом. Она так похожа на него — как он только не замечает? С другой стороны я с волнением наблюдала за этим зрелищем, боясь услышать те самые неудобные вопросы, когда он догадается — если догадается… — Значит, тебя Оля зовут.

— Да, — ответила ему дочь. — А тебя?

— Меня — Роман.

— Красивое имя. Мне такое нравится, — заявила ему Оля.

— У тебя тоже, — улыбнулся он ей такой знакомой мне улыбкой, которая вызвала очередную порцию грусти в моей душе. Боже, как же я любила его губы и улыбку, я бредила ими еще не один год. А теперь всё словно во сне осталось… Во сне, где мы были. Где мы были счастливы. — Ольга. А отчество какое?

— Андреевна!

— Вот как, — изогнул бровь Рома и кинул взгляд на меня. Я же закусила нижнюю губу и молчала. Роман решил, что у меня был после него какой-то Андрей, от которого родилась Оля.

— Нам пора, — прервала я их диалог, боясь, что Роману придёт в голову выяснять информацию об отце девочки.

— Какая бы ты ни была, но ты женщина, а женщин надо оберегать и защищать, — ответил он мне.

Я аж зависла от такой фразы. Она была одновременно правильной и оскорбительной. Что значит, какой бы я ни была? А какая я, по его мнению? Впрочем, не хочу знать и слышать этого, всё и так ясно по его пренебрежительному тону. Не стану развивать эту тему и просто уйду.