Ты не знаешь о дочери

Всё разглядывала и разглядывала своё подвенечное платье. Почти в тридцать лет я надела его впервые и выхожу сегодня замуж за самого любимого, родного и желанного. Вредного Питерского, который доставал меня в школе, потому что влюбился, а я этого не понимала. За того мальчика, который спасал меня от детского дома и боли от потери любимой ба — надеюсь, она тоже видит меня такой сейчас: счастливой, влюблённой, беременной снова от будущего мужа. За того мужчину, который совершил много ошибок, но смог их признать и исправить.

За моего Ромку.

— Катенька, ну какая ты красивая! — улыбнулась мне Лена, мама Ромки.

Конечно, будущая свекровь вместе со своим мужем прилетели к нам на свадьбу. Я очень рада снова видеть её рядом с Романом. Так приятно, что вся семья собралась, чтобы разделить с нами этот праздник и прожить этот замечательный и счастливый день вместе.

— Да, Ромке повезло с невестой, — поправила локон у лица Наташа. — Такая красавица досталась. И умница! Счастья вам, молодые…

— Ну, пора, — Елена первая взялась за мою пышную юбку, чтобы помочь спуститься вниз, к машине, которая доставит нас в загс.

Внизу лестницы меня ждал Роман. Он воевал с розеткой на кармане свадебного пиджака.

— Вот блин, гадость такая… — бурчал он, и даже не слышал, как я оказалась возле него.

— Ром… — позвала я.

Очень волновалась о том, что же он скажет, увидев меня в свадебном платье. Вдруг ему не понравится?

Он поднял свои серые глаза и совсем забыл про розетку. Он смотрел на меня, словно впитывая в себя каждую черту моего лица и каждую складочку на платье.

— Рыжая… Ты просто охренительная, — заявил он слегка сиплым голосом. — Секси!

Я смущённо улыбнулась. Когда в его голосе появляется хрипотца — Роман желает пойти в спаленку. Главное, чтобы по довольно узким черным брюкам со стрелкой это не было слишком заметно… Впрочем, забавная была бы картина — сразу видно, что жених ну очень хочет жениться, а невестушка ему нравится вот прямо аж вот так!

— Ты тоже очень красивый в этом костюме, — улыбнулась я и смахнула несуществующую пылинку с его плеча.

— Ты красивее.

— Ты.

— Нет, ты.

— А я говорю, что ты, Рыжая. Ты вообще красивее всех, и не спорь.

Он протянул руку мне, раскрыв пальцы.

— Ну что? Вперёд? Становиться Питерской?

— Вперёд, — взялась я смело за его руку. — Только об этом и мечтала!

В машине Питерский хитро поглядывал на меня, а потом полез целоваться. Испортил мне всю помаду, и вообще стал заваливать на сидение.