Верный муж

В руках еще более дурацкая соломенная шляпка с брошкой из пластмассовых вишен.

Какая же она некрасивая, немодная, неухоженная тетка! Такая же жалкая, безвкусная и нелепая, как эти чертовы целлулоидные вишни!

Какой у нее наивный и бестолковый взгляд! Просто дурочка из переулочка, ей-богу. Красивая дочь, интересный муж… И эта клуня! Тетка в розовых босоножках. Как она нелепа! Как несуразна! И все трое, несмотря на то что стоят рядом, сами по себе! Во всяком случае, дочь и муж – точно. И она, курица, сбоку припека. Рот открыла и считает себя счастливой! Нелепица какая-то.

Надя расплакалась от обиды на жизнь, словно увидела впервые себя со стороны – обманутая дурында, некрасивая, немодная и даже не смешная – именно нелепая.

Потом вдруг взяла злость – я такая, как есть, не на ярмарку несть, как говорила бабушка.

Она сняла фотографию со стены и открыла ящик письменного стола. Его стола, куда вход ей был категорически воспрещен – всю жизнь. Да она и не пыталась – его вотчина, его частное пространство. Мало ли какие у человека могут быть личные, интимные дела? Дневник, например! Фотографии, не предусмотренные для семейного просмотра.

Всегда, но не сейчас. Он сам пустил ее туда, куда она не должна была попасть никогда. Никогда. Да и какие там тайны, после пакета с верблюдом! После этого верблюда ей ничего не страшно.

В столе было – разумеется, кто бы сомневался, – все разложено в идеальном порядке: ручки, карандаши, блокноты, вырезки из газет.

"Ничего нового и ничего особенного. Обычное содержимое письменного стола.

Так. Пыль вытереть, пылесосом пройти, чистый тюль повесить. Вот и все. Можно снова закрыть дверь почти со спокойной душой. Больше ни в чем не уличен – хватит вполне. Достаточно.

Когда безжалостно были сдернуты с окон серые и пыльные шторы и заработала наконец стиралка, Надя с усердием принялась за кухню. Плита, раковина, подоконник, мусорное ведро.