Верный муж

Это пугает тебя, пожалуй, даже больше, чем старость. Я помню твои вопросы: а когда старость? Во сколько? В пятьдесят? В семьдесят? Утешаю: у тебя – никогда. Ты навсегда останешься той, кем ты привыкла всю жизнь казаться. Именно казаться, а не быть. Потому что я отлично знаю, насколько ты можешь быть сильной.

Ты останешься все той же боязливой, пугливой, нерешительной, зависимой, нервной, слабой девушкой. На все времена. И всегда найдется мужчина, которого это потрясет и который больше жизни захочет оберегать тебя от всего этого, от всех этих жизненных невзгод.

Мужчины ведь примитивны по сути, не так ли, дорогая? Твоя внешность, так же как и поведение, – главная ловушка и обманка. И пользовалась ты этим умело с самой юности, все помню. На это купился отнюдь не наивный старик Минц. Помнишь, какую красавицу жену он тут же оставил, встретив тебя? Я отлично помню эту синеглазую Светлану.

А за Минцем пошли остальные, включая меня. Вот представляю, как читаешь ты сейчас эти строки, и на твоем лице блаженная и счастливая улыбка – от этих моих комплиментов.

И все же, какая в тебе сила духа – я знаю. Вспомнить хотя бы историю с Ю., и суды, и приговор. И твое поведение тогда, в эти страшные дни. И твой отъезд в Калугу, и, по сути, новая, абсолютно не твоя жизнь там, в новых обстоятельствах. И многое другое, многое. В том числе родители и их арест, подряд, в две недели. И твое абсолютное одиночество и, казалось, беспомощность – после такой-то сытой и благополучной жизни.

"Будь умницей, деньги на Юрмалу вышлю к концу месяца. Вместе с билетами.

Г.

Вот и все. Финита ля комедия. Трагедия, драма, ужастик. Или все-таки фарс? Какая разница! И что со всем этим делать? Анализировать, рассуждать, разбирать по косточкам свою жизнь и его, а значит, и ее. И страдать, страдать, страдать. Всю оставшуюся жизнь.