Верный муж

Дура! Ну какая же она дура! Идиотка подозрительная, маразматичка!

Он ездил во Львов! И конфеты были львовские! Знаменитые львовские конфеты! Какая Минц, господи!

Слава богу, уф! Можно выдохнуть! Спасибо конфетам и хорошей, оказывается, памяти! А то… Совсем можно чокнуться от всего этого!

Надя в волнении выпила валокордин и померила давление. Ого! Вот до чего довели дурацкие размышления! Пей таблетки от гипертонии и спи спокойно, дорогой товарищ!

Муж твой хоть и враль, но не подонок. Вот так! Успокоились и спатеньки, бай-бай! Отдыхайте, Надежда Алексеевна! Завтра новый день и новая «писча» для размышлений и ваших скорбей!

Выбросить! Выбросить, выбросить.

Или сжечь. Сжечь и забыть.

Забыть? А как это можно – забыть? Забыть, что у твоего мужа, единственного мужчины в твоей жизни, отца твоей дочери, была всю жизнь двойная жизнь?

Вот интересно, кто бы из женщин мог такое запросто выкинуть из головы?

Но кому предъявлять претензии? Пойти на могилу и укорить – как же ты, Гриша, мог?

Надя опять достала пакет с верблюдом.

Твои стенания по поводу «нерожденных детей». Вот уж правда смешно. Ну, просто вечер юмора! Вспоминай – ты ведь ни разу! – ни разу не задумывалась о том, чтобы сохранить беременность."

"Как только возникала эта «неудобная» проблема, тебя беспокоило только одно – скорее бы ее решить. Потому что неудобно. Курить противно, есть не хочется, тошнит и хочется спать.

Вспомни, как уговаривал тебя Б. оставить ребенка! Как умолял и ползал на коленях! А ты и тогда не задумалась. Или задумалась? Вряд ли. Помню, как ты возмущалась – девять месяцев лишений! Лишений! Растяжки, одышка, потеря волос, зубов и испорченная кожа. А потом и вовсе ад – бессонные ночи, мокрые пеленки, болезни и «прочая гадость» – это твои слова.

Согласен, есть женщины, неспособные к деторождению.

Не ломай ему жизнь, не ломай. Хотя к твоим грехам еще и этот… Не так уж и страшно.