Верный муж

– Опасно, – согласился он. – А будет еще опасней!

Лора вздрогнула и моментально вспотела. Ей стало сразу одновременно и страшно, и весело, и интересно. Но, скорее всего, страшно интересно и страшно весело.

Роман их начался так стремительно и бурно, что Лора никак не могла оправиться и прийти в себя. Володька закружил ее в водовороте страстей, сюрпризов, внезапных приездов и ошеломительных подарков. Он мог ворваться среди рабочего дня к ней на работу, чмокнуть в щеку, бухнуть на стол коробку с пирожными, расточая комплименты Тамаре и Раисе, кисло поджавшим губы.

Мог приехать к ней поздно вечером, почти в ночь, с корзиной белых грибов – друг привез из Карелии, свари суп и будь счастлива.

А утром, проснувшись, Лора обнаруживала под дверью неподъемный букет огромных садовых ромашек.

Жизнь ее, превратившаяся в бурлящий, готовый каждый миг взорваться действующий вулкан, была беспокойна, тревожна, неожиданна каждую минуту и все же – прекрасна!

У нее постоянно горели щеки и, казалось, поднималась температура. А может, и вправду поднималась? Разве у нее было время поставить под мышку градусник?

Шура, внимательно наблюдая за ней, тяжело вздыхала:

– Сгоришь! Как пить дать – сгоришь.

Лора смеялась и отмахивалась:

– Да черт с ним, что будет потом! Ты что, не понимаешь?

Шура молча качала головой. Про то, что у Володьки есть жена, Лора не вспоминала – будто той не было и вовсе. По крайней мере, он ни разу не дал ей понять, что он несвободен, связан обязательствами или…

Хотя однажды обмолвился:

– Везу своих на юг.

Она вздрогнула: «своих», и тихо спросила:

– А я тебе кто? Своя? Или чужая?

Володька, на минуту став серьезным, без обычных шуток и прибауток, твердо сказал:

– Ты – это всё.

И Лора моментально успокоилась.

Катька росла девочкой спокойной, послушной и очень смешной – коверкала слова, чем умиляла деда с бабкой. Например, шапка у нее была «меховатая», дверь – «железянная». Еще она говорила «тевелизор», «тровог» – вместо «творог», ну и так далее.