Ведьмин камень

Под этим предлогом можно отказаться от процесса убийства рыбы. Я поднялась к себе в комнату и легла на кровать. Через минуту дед вошел ко мне. Он сел рядом со мной и положил свою ладонь на мой лоб.

– А голова не горячая. Полетт, ты как сегодня спала?

– Плохо.

– Тогда лежи. Никуда рыба не денется... из ведра. Я переоденусь и все сделаю сам. Лежи, лежи, дочка, отдыхай. Может, тебе что-то надо?

Мне стало даже неудобно, что я так расстроила дедулю своей мнимой болезнью. Кажется, я переиграла.

– Ничего, Ариша, ты не беспокойся.

– Это авитаминоз. Весна! Тебе следует есть как можно больше витаминов, – заключил дед, выходя из комнаты.

Я не любила врать. Хотя иногда приходилось. В детстве мама с папой всегда говорили мне, что ложь – это очень плохо. Лгут только бессовестные люди. Став взрослой, я иногда была вынуждена прибегать к этому приему. Тогда я поняла, что лгать, конечно, не слишком-то хорошо, но бывают в жизни такие ситуации, когда без обмана – увы! – просто не обойтись.

Лежа в постели, я почувствовала доносящиеся из кухни одурманивающие запахи. Надо сказать, готовить Ариша не любил, но если уж брался за это дело, разумеется, по необходимости, то делал его просто отменно. Вскоре запах жареной рыбы стал настолько манящим, что я не выдержала и встала с постели.

Звонок, раздавшийся в прихожей совершенно неожиданно, заставил меня вздрогнуть. Кто это? Мы с дедом сегодня никого в гости не ждали.

Я открыла дверь и увидела свою подругу Алину Нечаеву. Она, практически отстранив меня, ворвалась в наш дом как вихрь.

– Так, так! Чем это у вас тут пахнет? Неужели рыбой? Ну вы даете! Откуда?

Резонный вопрос. Действительно, откуда у нас в доме может пахнуть рыбой? Я всегда думала, что пищевые запахи всегда идут из кухни.

– Ты проходи... – только и успела сказать я, как подруга была уже возле раковины. Она наскоро вымыла руки и уселась за стол.

– Угощать будете?

Как можно было не угощать человека, сидящего за столом в позе голодного сфинкса?!

– Давайте сегодня я буду шеф-поваром, – предложил Ариша.

Возражать никто не стал.