Великое избавление

Линли громко постучал заржавевшим молотком в распахнутую дверь, и вся сцена предстала перед глазами визитеров.

В захламленной гостиной, на просевшем диване сидел мужчина, пристроив на коленях тарелку и пытаясь поужинать какой-то на вид совершенно отталкивающей пищей, а напротив него стояла жена — руки воздеты к небесам, одна из них сжимает щетку для волос. Оба растерянно уставились на незваных гостей.

— Вы застали самую кульминацию. Еще немного, и мы бы отправились в койку, — пояснил Ричард Гибсон.

Трудно было бы вообразить более несхожую парочку: Ричард казался настоящим великаном, без малого шести с половиной футов ростом, с черными волосами, смуглой кожей и насмешливыми карими глазами.

Широченная шея и тяжело висящие руки выдавали в нем человека, привыкшего к физическому труду. Его жена была миниатюрной, светленькой, с резкими чертами совершенно белого от злобы лица. Однако в воздухе между ними явственно ощущались флюиды, подтверждавшие слова мужа. В этом браке крик и брань служили лишь прелюдией главной битвы за верховенство — той, что вершилась в постели. И, судя по сцене, которую застали Линли и Хейверс, исход этой битвы отнюдь не был предрешен.

Бросив на мужа последний испепеляющий взгляд, в котором ненависть слилась с вожделением, Мэдлин Гибсон вышла из комнаты, с грохотом захлопнув дверь. Великан захихикал ей вслед.

— Тигрица весом в восемь стоунов, — прокомментировал он, поднимаясь во весь рост. — Настоящая дьяволица. Ричард Гибсон, — назвался он, дружелюбно протягивая свою лапу.

 — А вы, верно, из Скотленд-Ярда?

Линли представился. Гибсон, будто оправдываясь, продолжал:

— По воскресеньям у нас сущий ад. — Кивком головы он указал на кухню, откуда доносился непрерывный рев, на слух, по меньшей мере четырнадцати голосов, — Роберта, бывало, приходила помочь. А теперь вот обходимся без нее. Вы и сами знаете. Потому и приехали. — И он гостеприимно указал им на два старых стула, валявшихся на полу сиденьем вверх.

Линли и Хейверс начали пробираться к стульям, осторожно прокладывая себе путь среди разломанных игрушек, разбросанных газет и нескольких тарелок с объедками, которые стояли прямо на голом полу.

Где-то в углу, похоже, пару дней назад забыли стакан молока, его кислая вонь забивала даже запахи пережаренной пищи и засорившейся канализации."

"— Вы унаследовали ферму, мистер Гибсон. Собираетесь в скором времени туда переехать? — начал разговор Линли.

— Чем скорее, тем лучше. Боюсь, еще месяц в этой лачуге, и моя семья распадется.