Великое избавление

Вместо этого Барбара заставила себя внимательнее всматриваться в пейзаж, прячась от любого продолжения разговора. Пристальное созерцание картин сельской природы все более поглощало ее, и Барбара постепенно поддалась их очарованию. После безумного темпа лондонской жизни и неизбывной мрачности родного Актона безмятежность Йоркшира пронзала ее до глубины души.

Сельская местность являла глазам путников тысячи оттенков зеленого цвета, от аккуратных полос возделанной земли до внушающих страх безбрежных болот. Дорога то ныряла в долину, где рощи укрывали в своей тени аккуратные деревеньки, то взбиралась виражами и вновь выводила на открытое пространство, под беспощадные удары ветра, устремившегося сюда от самого Северного моря.

Единственные живые существа на этих просторах — овцы. Они бродят свободно, на неогороженных лугах. Здесь нет даже тех старинных невысоких каменных стен, которые обозначают границы пастбищ в долинах.

Этот край полон противоречий. Ухоженные луга, где полная жизненных соков земля рождает изобильные урожаи кормовых трав, вики и клевера.

В этих местах автомобилю приходится притормаживать, дожидаясь, пока пара пастушеских собак не перегонит через дорогу отару откормленных овец. Пастух следует в отдалении, лишь свистом напоминая о своем присутствии псам, полностью передоверив им свою работу и судьбу принадлежащего ему скота. А затем внезапно и травы, и деревеньки, и величественные дубы, вязы, каштаны — все исчезает, покоряясь вкрадчивой власти великих болот.

Блаженно-голубое небо внезапно омрачается тучами, опускается вниз, навстречу хмурой, непокорной человеку земле.

Земля и небо — больше ничего, одни лишь черномордые, спокойные овцы, безмятежные обитатели этих пустынных мест.

— Прекрасно, не правда ли? — вновь заговорил Линли. — Несмотря на все, что со мной тут стряслось, я по-прежнему люблю Йоркшир. Наверное, меня притягивает уединение. Полная отгороженность от мира.

И вновь Барбара проигнорировала слышавшийся в этих словах намек, что человек, сидевший с ней рядом в машине, способен понять ее.

— Очень красиво, сэр. Ничего подобного раньше не видела. Наверное, это и есть наш поворот.

Дорога в Келдейл петляла, кружила, заводя их в центр большой долины. Стоило им свернуть на повороте, и деревья плотно сомкнулись с обеих сторон, нависли аркой над дорогой. Папоротники повсюду. Они приближались к деревне с той самой стороны, с какой некогда вошел в нее Кромвель, и застали деревню пустой, как некогда застал ее лорд-протектор.