Великое избавление

Миссис Бертон-Томас, со своей стороны, поспособствовала знакомству, усадив их за соседние столики в огромной столовой. Представлять супружеские пары друг другу она не стала, понимая, что в этом нет необходимости. Стены, отделанные старинными панелями, антикварная мебель, бесценный шератоновский буфет, — все это перестало интересовать американцев в ту самую минуту, как в зал вошли Сент-Джеймс и Дебора.

— Хэнк, лапонька, может, им вовсе не хочется слушать про младенца в аббатстве, — вступилась Джо-Джо, ощупывая быстрыми пальчиками золотую цепочку со множеством брелков — «Мамочка первый класс», «Пирожок» и «Горошинка» соседствовали здесь с эмблемой «мерседеса», крошечной ложкой и миниатюрной Эйфелевой башней.

— То есть как это не хочется! — прогромыхал Хэнк. — Да ты сама их спроси, Горошинка!

Джо-Джо закатила глаза, мимикой извиняясь перед вновь прибывшими.

— Хэнк в восторге от Англии. Просто очарован ею, — пояснила она.

— Обожаю! — кивнул Хэнк. — Если б тут еще давали горячие гренки, цены бы этому местечку не сыскать.

— Я всегда полагал, что это признак упадка культуры, — согласился Сент-Джеймс.

Хэнк одобрительно расхохотался, широко распахнув рот и демонстрируя неправдоподобно белые зубы.

— Упадок культуры! Вот это здорово! Просто замечательно! Слыхала, голубка? Упадок культуры! — Хэнк мог бесконечно повторять любую пришедшуюся ему по вкусу шутку. Таким образом он словно присваивал авторство. — Ладно, насчет аббатства, — продолжал он, не давая сбить себя с мысли.

— Хэнк, — пробормотала его жена. До чего же похожа на кролика! Глаза вытаращены, нос то и дело шевелится, подергивается, словно здешний воздух ей не вполне подходит.

— Уймись, Горошинка, — пророкотал муж. — Эти люди — они же соль земли!

— Налей-ка мне еще кофе, Саймон, — сказала Дебора.

Саймон тут же повиновался.

— И молока?

— Да, пожалуйста.

— Кофе с горячим молоком! — воскликнул Хэнк, обнаружив очередную тему для нескончаемой беседы. — Вот и еще один признак упадка культуры.

"Молоденькая девушка — судя по ее сходству с Дэнни, еще один член (все любопытственней и любопытственней, как говаривала Алиса) семейства Бертон-Томас, внесла в гостиную большой поднос, полностью сосредоточившись на этой нелегкой задаче. Не так хороша собой, как Дэнни, рыженькая, пухленькая, с обветренными щеками и загрубевшими ладонями, словно крестьянский труд ей более знаком, чем работа в эксцентричном семейном пансионе.