Великое избавление

Более всего Джонаса восхищала ее чистота, чистота, позволившая ей начать новую жизнь, избавиться от дурных воспоминаний, от личной вражды. Она просто решила, что в ее новом мире ничему дурному не будет места. И ее вера в Бога — не бьющая себя в грудь показная набожность неофитов, а спокойное приятие некоей высшей силы — это тоже трогало его. И, наконец, ее твердая вера в его способности, в то, что он непременно осуществит задуманное, слова, ободрявшие его в часы отчаяния, любовь, дававшая ему приют.

И сейчас Джонас Кларенс отчаянно нуждался в ней.

Ему понадобилось двенадцать часов, чтобы полностью, беспощадно проанализировать свое поведение и оценить его по достоинству: подлая, непростительная трусость. Он бросил жену, бросил свой дом и бежал, сам не зная куда, бежал, чтобы не столкнуться лицом к лицу с тем, чего он страшился. Но чего же ему бояться, ведь Нелл — как бы ее ни звали на самом деле — все равно остается той прелестной девушкой, которая всегда была рядом с ним, внимала каждому его слову и с нежностью обнимала его по ночам.

Это истина, и он знал это, он чувствовал это, он верил в это. Дверь в клинику для умалишенных растворилась, и Джонас, быстро поднявшись, решительно прошел через центральный холл, чтобы быть рядом со своей женой.

Линли скорее угадал, чем почувствовал, как, войдя в клинику, Джиллиан сбилась с шага, походка ее замедлилась. Он подумал было, что она — и это вполне понятно — боится встречи с сестрой после стольких лет, но тут увидел, как взгляд Джиллиан остановился на молодом человеке, который шел навстречу им через холл.

— Джонас! — выдохнула она, отступая."

"— Прости меня. — Джонас Кларенс потянулся к ней, но коснуться так и не решился. — Прости меня, Нелл. Я так виноват перед тобой. — Глаза его потускнели, словно он несколько ночей не спал.

— Не называй меня так. Нелл больше нет.

Он словно не расслышал.

— Я провел всю ночь на скамейке на вокзале Кингз-Кросс. Старался разобраться во всем этом, понять, можешь ли ты любить человека, который оказался таким трусом, что бросил свою жену в тот самый момент, когда она больше всего нуждалась в нем.

Джиллиан ответно потянулась к нему, коснулась его руки.

— Возвращайся в Лондон, — выдохнула она. — Прошу тебя, Джонас.

— Нет, не проси меня об этом.