Великое избавление

Он бы согласился, я знаю.

— Откуда ты знаешь?

— Он всегда читал нам вслух — мне и Дугалу. — Услышав свое имя, селезень, очень довольный, направился к ним, переваливаясь и, как все утки, загребая лапками. — Библию читал. — Бриди потерла грязный ботинок о носок на другой ноге. — Правда, мне Библия не очень нравится. Особенно Ветхий Завет. Уильям говорил, я просто еще не понимаю, он говорил маме, что меня нужно наставлять в вере. Он был очень добрый и старался мне объяснить, но я не понимаю эти истории в Библии.

Потому что там никого не наказывают за вранье.

— То есть как? — Линли тщетно напрягал память, пытаясь припомнить хоть один сюжет об удачливом лжеце.

— Они все всё время врут друг другу. Во всяком случае, так говорится в этих историях. И никто им не скажет, что так делать нехорошо."

"— Вот как. Врут. — Линли беспомощно уставился на селезня, который пытался клювом развязать шнурки на его ботинках. — Ну, знаешь, в Библии многое… э… символично, — заторопился он. — Ладно, а что вы еще читали?

— Больше ничего.

Только Библию. По-моему, Уильям и Бобба только ее и читали. Я хотела, чтобы мне понравилось, но мне не нравилось. Я не говорила об этом Уильяму, потому что он старался как лучше и я не хотела его обижать. По-моему, он старался подружиться со мной, — рассудительно добавила она, — ведь если бы он женился на маме, ему пришлось бы жить и со мной тоже.

— Ты хотела, чтобы он женился на твоей маме?

Бриди подняла Дугала и посадила птицу на ступеньку между собой и Линли.

Равнодушно уставившись на детектива, Дугал принялся чистить свои и без того сверкающие перышки.

— Папа читал мне, — прошептала Бриди вместо ответа, не поднимая глаз, будто больше всего ее в данный момент интересовали потертые носки ботинок. — Папа читал мне, а потом он уехал.

— Уехал? — Должно быть, так ей сообщили о его смерти, догадался Линли.

— Однажды он уехал, — повторила Бриди, прислоняясь щекой к колену и прижимая к себе птицу. Теперь взгляд ее блуждал где-то у реки. — Он даже не попрощался.

 — Она принялась нежно целовать гладкую голову селезня. Дугал в ответ легонько пощипывал ее щеку. — Я бы на его месте хоть попрощалась.

— Вы бы назвали «ангелом» или «солнышком» подростка, который пьет, ругается и постоянно наживает неприятности? — задал вопрос Линли.

Сержант Хейверс отвлеклась от яичницы, насыпала сахар в кофе и задумалась над его словами.

— «Солнышком»? А что же в таком случае называть «ненастьем»?

— Ага! — усмехнулся Линли.