Великое избавление

Кому это знать, если не мне.

— Значит, прошлое и вправду преследует тебя? Я этого боялась.

— Нет, не преследует. Вовсе нет. — Его пальцы легонько пробежали по волосам жены, начали ласкать ее шею, понемногу спуская с плеч ночную рубашку. — Сперва — да. Готов в этом признаться. Но в самый первый раз, когда мы любили друг друга, я понял, что больше никогда не стану вспоминать про твои отношения с Томми. Мне это ни к чему. А теперь, — тут она почувствовала, что муж улыбается, — теперь каждый раз, когда я смотрю на тебя, я могу думать только о настоящем.

— И для меня тоже.

— Итак, любовь моя, — голос Саймона перешел в шепот, — давай-ка вместе поищем какое-нибудь решение.

Рука Деборы скользнула под покрывало. Саймон затаил дыхание, всей кожей впитывая ее прикосновение.

— Неплохое начало, — похвалил он, приникая устами к ее устам.

10

Посетителем, дожидавшимся Линли и Хейверс, оказался суперинтендант Нис. Он успел осушить три пинты эля, так и не присев — напряженный, бдительный, угрюмый. При виде Линли он еще больше поджал губы, и его тонкие ноздри затрепетали, словно почуяв мерзкий запах.

— Вам требовалось все, инспектор, — буркнул он. — Получите! — И он резко пнул стоявшую у его ног картонную коробку, не подвигая ее Линли, а лишь пренебрежительно на нее указывая.

Линли и Барбара застыли на месте, будто ненависть, прозвучавшая в словах Ниса, околдовала их. Барбара чувствовала, как в Линли нарастает напряжение, туго натягивая все мышцы его тела. Однако лицо его оставалось бесстрастным.

— Вы этого хотели, так? — злобно настаивал Нис. Подняв коробку, он высыпал ее содержимое на ковер. — Раз уж человек говорит «все», стало быть, он получит все. Вы же у нас человек слова, верно? Или вы рассчитывали, что я пришлю вам посылку с курьером, так что вам не придется лишний раз общаться со мной?

Линли опустил взгляд на ковер.

— Похоже, вы чересчур много выпили, — вежливо предположил он.

Нис шагнул вперед, кровь кинулась ему в лицо.

— Вы только об этом и мечтаете, да? Не иначе, я должен запить с горя, что вам пришлось два дня посидеть, когда мы расследовали дело Давенпорта.