Ведьма для ректора, или контракт с Чудовищем

Он последовал за мной, надвигаясь, как большая неотвратимая скала.

Глаза уже не переставая блестели изумрудом, на шее явственно сверкала чешуя и даже улыбка Чудовища стала более хищной, угрожающей.

— Ну же, сона Ирис, расскажите мне, чем я для вас опасен? — хрипло рыча спросил он. — Я же вас пугаю, да?

— Да, — на удивление уверенно ответила я. Зато честно. — Тем, что вы все время говорите полуправду и вынуждаете меня делать то, на что бы я не согласилась.

Казалось, мой ответ его обескуражил. Он сначала поднял брови, потом, наоборот, нахмурился, и в итоге решил уточнить:

— Вы сейчас о чем?

— Не сказали, что в вашем кулоне темная опасная магия? Искали, значит, девушек-артефакторов для работы с вашим кулоном? — возмущалась я.

Он прищурился и, на удивление, улыбнулся. Даже чешуя пропала почти.

— Так ты ревнуешь? — ректор сделал шаг ко мне.

— Нет! — пискнула я, пятясь к столу.

— Точно ревнуешь…"

"Драконы умеют мурлыкать? Очень интересный вопрос, потому что мне показалось, что сейчас он именно промурлыкал.

— Никого до тебя не было, — прошептал он уже в нескольких сантиметрах от моих губ. — Тебя искал.

Меня искал? Так проклятье прижало? Пусть не рассчитывает снять! Я уперлась ладонями в его грудь, но Эдгарна это, естественно, не остановило. Он поставил руки на стол по обе стороны от меня, заключая в ловушку, и поцеловал.

Глубоко, чувственно, проникновенно, как будто обещая, что за этим последует что-то большее.

Но его губы сминали мои, не замечая противостояния. Руки Эдгарна переместились на бёдра, приподняли, усадили на стол и продолжили блуждать по моему телу. Он вклинился между моих ног, прижимая меня к себе горячими руками все крепче, будто вплавляя в себя.

Голова кружилась от сладостного опьянения. Терпкий аромат Эдгарна, уверенные ласки заставляли меня таять и забывать обо всем.

Наши объятия, внезапные тихие вздохи наслаждения от касаний были совершенно неуместны. Но казалось, что именно так правильно. Именно так все между нами с Чудовищем и должно быть.

Не представляю, как далеко мы могли зайти и что мой затуманенный разум позволил бы сделать нам.