Ведьма для ректора, или контракт с Чудовищем

Будь это в другой момент, я обязательно оценила бы красоту этого черного гиганта. Но сейчас его глаза горели безумием. Он расправил крылья, нависнув над магом, который усиленно отползал.

— “Но” очень простое и для меня очень удачное. Без кулона проклятье убьет тело Эдгарна, а, значит, и тебя, — Арол разжал руку, и вместо кулона на пол осыпалась пыль.

Дракон бешеным взглядом посмотрел на нас с Мариано, а потом выпустил мощную огненную струю на мага. Тело Арола в мгновение превратилось в пепел. Дракон взревел и рухнул вниз, превратившись в Эдгарна.

Глава 41

Сил не было. Все тело было как желе, но при виде лежащего на полу Эдгарна, я будто обрела второе дыхание. Я вырвалась из рук Мариано и кинулась к тому, кого еще недавно ненавидела, но без кого уже не мыслила жизни.

Даже под моими замерзшими ладонями, кожа Эдгарна казалась ледяной. Хотелось взять его и потрясти:

— Очнись же, проклятое ты Чудовище, — я прижалась к его груди в надежде услышать хотя бы тихое биение сердца.

Я не услышала ничего. Лицо застыло белой маской, а я была совершенно не в силах смириться с этим.

— Мариано! Помоги, сделай же что-нибудь! — задыхаясь от осознания собственного бессилия, закричала я. — Ты же помог ему тогда, в академии!

Эльф приблизился к нам, но не помог. Только грустно покачал головой:

— Не могу. Это — твоя битва, Иллидия."

"Хотелось ругаться на Мариано, который со своим философским подходом ни капли не помогал, на Эдгарна, который решил бросить меня в тот момент, когда я поняла, насколько ошибалась, на мага, который слишком много наследил в моей жизни.

Метка на руке посветлела и будто покрылась коркой льда. Я прижалась лбом к холодному лбу Эдгарна.

— Прости меня, — со всхлипами вырывались слова. — Я была не готова к правде. Я лелеяла в себе обиду и желание отомстить и что-то доказать.

Мои слезы капали на лицо Эдгарна, стекая по его щекам. А я не могла поверить, что сама, своими словами, своим проклятием, разрушила самое ценное, что могло быть в моей жизни.

— Я тебя люблю, — прошептала я. — И всегда любила. Только тебя.

Руку обожгло от того, что метка вспыхнула ярко-красным светом.