Ведьма для Инквизитора. Любовный приворот (СИ)

Я даже всерьез задумалась о том, чтобы отправиться в столицу под надежное крыло бабули.

Но сбегать от проблем не хотелось. Трусихой я никогда не была, и становиться ей не собиралась. И бросать господина Ламберта здесь одного бороться с местными темными тайнами мне тоже не хотелось. Чувствовала я, что один он точно не справиться.

Посмотрела на блондина, различая в темноте лишь темный силуэт его лица. Мужчина, словно почувствовав мой взгляд, повернулся ко мне. Карие глаза ярко блеснули в темноте. И я увидела в них такую решимость, что стало очевидно, он уже ни за что не отступит от своего.

— Спустимся в кабинет? Выпьем вина и я отдам тебе документы, — вновь раздался голос господина Коллинса.

— Нет времени, у меня еще много дел, — с досадой ответил второй голос, — Я зайду за ними завтра, перед отъездом в столицу.

— Хорошо, тогда я тебя проведу.

Это было последним, что я услышала. Затем голоса мужчин отдалились, а следом и хлопнула дверь в кладовую, оставляя нас в тишине.

Я прижимала найденную папку с документами к груди и все еще боялась пошевелиться.

Господин Инквизитор схватил меня за запястье и прошептал почти беззвучно:

— Нужно быстро уходить.

Затем в кромешной темноте мужчина потянул меня к лестнице. Надеюсь, нам удастся покинуть этот дом незамеченными, и больше никогда сюда не возвращаться.

Поднявшись по лестнице, господин Ламберт нащупал на стене рычаг и нажал на него.

Мы ступили в крошечную кладовую, и стеллаж за нашей спиной вернулся за свое место, скрывая от посторонних глаз тайный подвал.

Не выпуская моей руки, господин Инквизитор в два шага пересек небольшую комнатку, забитую хламом, и осторожно приоткрыл дверь, выглядывая в коридор.

— Все чисто, — коротко прошептал мужчина.

Я перехватила папку с документами, прижимая ее к груди.

А я благодарила предприимчивость господина Коллинса, и его решение обустроить кладовую рядом с входом для прислуги.

Когда мы приблизились к входной двери, и господин Инквизитор схватился за ручку, мое сердце бешено стучало от волнения. Сейчас только эта дверь отделяла нас от такой блаженной свободы и успокоения.