Вечная Война. Книга VIII

 — Оно обозначает, что теперь ты мой миньон и я решаю, что ты дашь, а что нет!

— Миньон? — продолжал офигивать лысое чудовище.

— Так, хорош! — немного разозлился я. — Сколько у вас таких кораблей?

— Восемьдесят два… — ответил Бинга, задумавшись, но быстро поправился. — Нет, уже восемьдесят один.

— Однако! — протянул Алекс. — А сколько вас, блохастых в природе? Ну, тех, кто с самого начала? Реликтовых, типа?

— Две тысячи восемнадцать!

Я присвистнул.

— Очень негусто! А чё так?

— В смысле? — не понял меня кот.

— Ну мало совсем!

— Много времени прошло! — нахмурился ГлавКот.

— Хмм… Соболезную! — наврал я. Совсем я ему не соболезновал. — А сколько, вообще, вашей расы представителей на данный момент.

— Примерно двадцать миллиардов, — вздохнул Бинга. — Но, практически все сейчас далеко отсюда. Во владениях Первых… бывших владениях.

— Так вы, можно сказать вымирающий вид! — восхитился мой друг. — А чего вы так медленно размножаетесь? Вы, конечно, не кролики, но всё же?

— Я не знаю, кто такие кролики, но есть нюансы… в нашем размножении, — уклончиво ответил лысый.

— Не только Мандарин у вас без яичек? — заржал Алекс.

Бингус рассерженно и обиженно зашипел.

— Ладно-ладно! — покачал здоровой рукой мой штатный юморист. — Шучу я! Вот война закончится — я научу вас парочке приёмов из Камасутры! Такие кошкодевочки пропадают!

— Научит он! — рассмеялся я. — Тебя Пепси отправит вслед за Мандарином, в страну счастливых евнухов, у которых теперь много времени подумать о вечном, не отвлекаясь на животные инстинкты!

— Так я это! Чисто, теоретически! — запротестовал друг.

Я почему-то вспомнил, как они, на примере гоблинов, в первый раз показывали Камасутру, тогда еще не «пробуждённой» Овечке и мне стало стрёмно за будущее мохнатой расы. Ну, с другой стороны, до того времени еще дожить нужно!

Был у этого несуразного кораблика был еще один «бонус» — по моим ощущениям он передвигался между системами быстрее нашего «гиперперехода». По прибытию в систему Мараны, тут же пришёл входящий вызов.

— Слышь, ты! Чмо блохастое! Вернул нам Императора!

— Чёткий пацанчик! — поднял вверх большой палец Алекс. — Даром, что «голубых» кровей!

— Ну так, с такими «воспитателями»! — я неодобрительно покосился на друга.

— Можно подумать! В нашем дворе никто не ебется! — Алекс продолжал ржать.

Я покачал головой и склонился к микрофону.

— «Чупа-Один»! Это ПАПА! Всё в порядке, шкет! Как дела?

— ПАПА! — обрадовался мелкий.