Вечная Война. Книга VIII

И эти гадские уродливые кораблики решили показать нам Кузькину мать!

Они все дружной паучьей толпой выдвинулись нам на перехват и начали шмалять из Абсолютного оружия направо и налево.

И снова закрутилось. У меня нет сил описать это неестественное для человеческого организма действо, сознание желало отключиться, но я такой слабости себе позволить не мог.

— Мачи Казлов! — послышалось у меня из-за спины, это Тоби по мере сил участвовал в процессе, увлеченно рассматривая на экране очередную мясорубку.

— Всем сасать! — добавил «радости» Хмурый, также вовлеченный в процесс.

Мне, на секунду, стало стыдно за мою слабость, хотя учитывая то, что никто из «человеков» голос не подал, проблемы касались всей человеческой расы. А эти зеленожопые, походу, даже не ощутили дискомфорта. Мне в голову даже закралась шальная идея поменять сое мощное тело на тело Орка, хотя, боюсь, Императрица не оценит этого перфоманса.

Я не знаю, как работал мозг у моего маленького пилота, но он не только не отключился, уворачиваясь от врага, он даже успевал огрызаться.

«Кажется мы побеждаем!» — решил я и тут «Миротворец» сильно тряхнуло. Световые индикаторы на панели истерично зажглись красным цветом, заорала сирена, корабль начало кидать влево-вправо.

— Мы потеряли маневровые! — как-то сильно жизнерадостно доложил Бобус. — Мягкой посадки не получится, извините Император! Иду на таран!

Да, блядь, хоть таран, хоть, мать его, кораблекрушение! Пусть уже это закончится! Пожалуйста!

Поврежденный «Миротворец» сходу ворвался в паутину и без малейшего колебания врубился в центральный отсек вражеского корабля.

— Простите, Император! Но вам на выход! — Бобус удовлетворённо откинулся на спинку кресла, и я заметил, что у парня нехило так дрожали руки.

— Время срать, а мы не ели! — радостно объявил Алекс, пробираясь к выходу.

— Зарупа!!! — не менее радостно завопил Хмурый и чем-то забулькал. Я обернулся. Этот хитрый ксенос зубами прокусил «розовенькую гранату» и сейчас радостно хлебал её содержимое.

— Не пей, боеприпасы, сука! — заорал я, негодуя.