Ваше Сиятельство #2

Теперь, как я понимаю… — я увидел, что Сухров достал коробочку с сигаретами и попросил: — Угости, у меня все отобрали. Даже кошелек и домашние ключи, — размяв сигарету, я продолжил: — Теперь, у волков и на тебя клыки особым образом оскалены. Они то знают, кто меня вытащил.

— Теперь, да, — согласился он, прикуривая.

Его лицо в свете крошечного огонькам зажигалки казалось злым.

— В их клубок мне дорога заказана, да и по Резникам без опасений особо не прогуляешься. Но ты же с этим как-то живешь, значит и я смогу, — оптимистично заключил он.

— Только ходить и опасаться, что тебя подрежут или застрелят — хреновое дело, — заметил я, делая первую затяжку.

— Хреновое? — переспросил он.

— Да, в смысле, скверное, даже дерьмовое, — пояснил я, не сразу поняв, что он не знаком с чужим сленгом. — Поэтому, самое разумное было бы разобраться с ними. Разобраться так, чтобы больше ни Варге, ни Лешему, ни кому-либо еще в голову не пришло даже думать, что с нами можно свести счеты. Я этим займусь в ближайшее время.

Если есть желание, присоединяйся.

Еграм с минуту стоял, глядя в сторону Шалашей, на его лице, освещенном Луной, отчего-то появилась улыбка.

Потом юный граф сказал:

— Я много думал над твоими словами. Которые ты сказал в «колбаснике»…

— Какими словами? — не понял я."

"— Ты сказал тогда, что идеи, основанные на унижении других людей — это идеи подлецов с грязной душой. Я хорошо запомнил эти слова и остальное, что ты говорил. После этого даже перестал слушать «Елду» — у них в самом деле грязные души.

Поначалу они зажигают своей силой, отвагой, но если не дурак, то потом начинаешь понимать, что все это ненастоящее. И все больше склоняюсь думать, что сказанное тобой справедливо и как бы очень мудро. Даже Лужа в этом кое-что понял. Верно, Саня? — сжав зубами сигарету он глянул на Лужина — тот кивнул.

— Что касается присоединиться к тебе, — граф Сухров скрестил руки на груди все так же держа сигарету в зубах. — Да, это будет правильно.

Иначе нас уничтожат по отдельности. Тебе Леший и Варга не простят сегодняшнего унижения. И мне не простят, что я помог от них уйти. Я очень хорошо знаю их волчьи повадки и знаю, какова бывает их злость.

— Рад, что ты со мной, — искренне признал я.

Сухров поднял левую руку согнув пальцы во внутрь ладони, я сделал тоже самое, и прижал свою руку к его. Это был древний знак, идущий еще от ариев. Им скрепляли серьезные договоренности.