Варшавские тайны

Касъер сообразил и побежал к Нарбутту. Ты прав, надо было действовать быстро, чтобы к утру иметь легенду. И она появилась за полночи. Витольд был выдающийся человек. Все варшавские преступники считались с ним. Когда вожди решили списать Млыну, именно Нарбутта послали договариваться с «Иванами». Велки Эугениуш отнесся к просьбе с пониманием. Теперь Нарбутт опять направился прямо к нему. И угадал. Для каких-то своих целей Строба держал в городе четырех русских громил.

— Их было не жалко, — съязвил Алексей.

— Да.

— Тогда уже ты все это знал?

— Догадывался. Впервые заподозрил, когда допрашивали Эйсымонта Новца."

"— Слишком легко тот согласился написать записку дяде?

— Да. Но потом было убедительно, и я успокоился. Однако когда мы с Витольдом остались один на один, я спросил его. Ну, дал понять, что подозреваю… Он резко меня оборвал, и я догадался.

— О чем?

— Что некие силы хотят, чтобы ты скорее покинул Варшаву. Например, в лаврах героя, который за два дня все распутал и научил нас, дураков, уму-разуму… Да не жалко! Поэтому я отодвинулся и не стал мешать. Но ты не уехал. А потом нашел труп Яшина. С этого момента скрывать обман было уже невозможно. Витольд отправился на Железную Браму — и его там задушили… Эхе-хе… Все! Ты прав: надо идти к людям.

Начальник отделения и его единственный теперь помощник вышли в общую комнату.

— Что можете сказать, пан Мыщинский?

Доктор задумчиво протер салфеткой пенсне.

— М-да… Кем бы он ни был, но это чрезвычайно ловкий человек. Чрезвычайно! Пан Степковский однажды в одиночку задержал двух опасных уголовных. Да и пан Нарбутт никого не боялся. А этот Пехур разделался с ними за минуту. Причем висок старшему агенту проломил кулаком! Представляете, какой силы и точности был удар!

— Витольд Зенонович казался мне очень крепким, — осторожно вставил Лыков.

— Не просто трудно, а почти невозможно, — подхватил доктор. — Пан Нарбутт ударил бы противника в пах или в горло. Или надавил бы на глазные яблоки. После такого душить сразу прекращают… Единственное, это если Пехур мгновенно пережал ему сонную артерию.