Варшавские тайны

Чуть отдышавшись, спросил:

— Это точно он?

— В кафтане, с полицейским билетом и деньгами, что взял в долг у Бурундукова. Лица не разобрать, но рост, сложение и цвет волос — Яшина. Амвросий Акимович уже опознал.

— Ну, раз Бурундуков опознал… Эхе-хе… Но как его убили?

— Распороли живот. Один в один, что и с Сергеевым-третьим.

Гриневецкий некоторое время молчал, смотрел на язычок огня в лампе. Алексей терпеливо ждал. Наконец взгляд надворного советника приобрел осмысленное выражение.

— Теперь поняли, Эрнест Феликсович?

— Кажется, да.

— В ней князь Яшвиль указан как жилец. А в участковом журнале такая отметка отсутствует. Книга же с самого ареста Новца лежала в столе у Степковского.

— Так значит, это его проделка, а не Витольда Зеноновича!

— Вы лучше меня знаете, что это невозможно. Старший агент не та фигура, что может убедить обер-полицмейстера срочно вызвать Лыкова.

— Но…

— И Ян Касъер на мой вопрос, кто велел ему спрятать труп, ответил: Нарбутт.

— М-да… А что он еще сказал? Почему именно ему поручили? И кто, наконец, убийца?

— Убил подпоручика якобы некий Ежи Пехур.

— Нет. Никогда и ничего. «Пехур» по-польски — пехотинец. Надо посмотреть в картотеке. И не только в нашей, но и в архиве Военной тюрьмы. Может быть, он оттуда.

— А я считаю, что Ежи Пехур и Нарбутт — одно и то же лицо. И все это время ваш помощник искал сам себя.

— Но подождите чернить Витольда Зеноновича! Как вы быстры на выводы! Сами же сказали, что Касъер называет убийцей другого.

— О котором никто ничего не слышал? И который за полгода казнил в Варшаве трех офицеров, а полиция его так и не нашла? Вот это уж точно бред. Или начальник сыскного отделения занимает не свое место. Вам какое объяснение больше нравится?

Гриневецкий шумно вздохнул.

— Предупреждаю вас, — жестко сказал Лыков, — что вы тоже у меня в подозрении. Если окажется, например, что Нарбутт сбежал по вашей подсказке, переселитесь с Маршалковской на Сахалин!

— Слово дворянина, я ничего не знал!

— А это выяснит следствие.

Гриневецкий, понурив красивую голову, молчал.

— В вашем отделении измена. Нарбутт, Степковский, полагаю, что и Яроховский… Часы почти наверняка подброшены им. Гришка Худой Рот не убивал штабс-капитана.