Ваше Благородие

Нет, они «дали кругаля» по чаще, затем вышли на лесной тракт и перехватили там наш обоз с ранеными и с пленными, что шёл этим лесом на Бухарест. Для них два десятка казаков лишь на один зубок были, никак не ожидали там наши станичники нападения. Эти же освободили пленных османских офицеров, быстро растерзали всех наших раненых, а засим сделали рывок к селу, – и Лёшка, замыкая большой полукруг, прочертил прямую линию на земле.

– Егеря тут расслабились, как же, они ведь в тылу сидят, всех врагов уже победили в округе.

Само собой, ничего сделать они там не смогли, их, как видно, посекли всех буквально за считаные секунды. И вот тут-то «волки» уже зарвались. Им бы по-быстрому поджечь несколько домов да затем к своим на юг уходить. Так нет же, вкус крови они почувствовали, покуражиться им захотелось от безнаказанности. Набили пушки избыточными пороховыми зарядами, солдатиков наших в кучу вон накидали, с фузеями их провозились, корёжа, сараи да клети жечь начали, а ведь на всё это время было нужно. Ну а тут вдруг и мы уже к ним нагрянули. А вот что дальше было, вы и сами всё здесь видели.

Унтера кивали согласно головами.

– А всё же, Ляксей Петрович, с десяток мы их тут приземлили. Дай срок, и ещё приземлим, за всех наших ребят с «волков» этих спросим.

Глава 10. Под Журжи"

"О дальнейшем преследовании беслы речи сейчас уже не было. Вымотались за время этой гонки все до измождения, и Лёшка разрешил отряду вставать на ночёвку. Нужно было по чести похоронить всех павших и хорошо отдохнуть после этих бессонных суток гонки и только потом уже можно было идти на соединение со своими.

– Ваше благородие, это вам тут принёс я, – глухо проговорил казачий урядник, пряча глаза, и подал Егорову окровавленную шапку с того зарубленного казаками «волка».

– Вы же их хвосты к себе на шапки нашиваете, уже чуть ли не половина вон с ними ходит, ну вот, значится, и этот вам тоже пригодится.

– И это ещё вот от нас всех для вас лично, – и стоявший рядом пожилой казачина с багровым шрамом на лице протянул красивый кинжал в серебряной оправе.

 – Кавказский, вашбродь, чистый дамаск. Не побрезгуйте уж казаками…

– Спасибо, станичники, – сделал поклон Лёшка и, открыв лезвие, поцеловал его. Давайте, что ли, хлеб-соль вместе разделим, небось, воевали-то ведь тоже все вместе?

– А как же, – крякнул казачина, – вот и по Богдаше тризну справим, всё как положено, честь по чести будет.