Ваше Благородие

 – Ты, Лёш, команду-то разместил свою уже по домам? За порционом отправил людей в интендантство? Может, чего не хватает вам или какие-нибудь ещё трудности у вас есть?

– Да нет, вашвысокоблагородие! – вскочил с дивана Лёшка. – Всё хорошо у нас. Люди себя в порядок приводят после такой долгой дороги, подшиваются и моются сейчас. Никитич чай уже провизию получил в интендантстве, сейчас вот все варить ужин начнут. Из 38 человек по штату в команде сейчас 36 наличествуют за убылью двух погибших, раненый Иван Кнопка уже у меня в строй вернулся.

– Да знаю я, знаю я всё это, Алексей. Ты, Лёш, садись пока, а ну что ты вскакиваешь-то всё время тут? – тихо проговорил барон и отвернулся, не глядя в глаза Егорову.

– Давай, Сергей Николаевич, ну что мы тянуть-то здесь будем, всё равно ведь говорить придётся, – бросил он стоявшему рядом Баранову.

Тот как-то неловко переступил с ноги на ногу, чуть сдвинул стол и прокашлялся.

– Около месяца назад, уже после занятия Журжи неприятелем, наш казачий дозор из Третьего донского полка наткнулся за Свиштовым, это там, где Дунай расходится на два рукава, наткнулся на то место, где лежали побитые гражданские, – начал деревянным голосом рассказывать Баранов.

– На месте побоища лежало изрубленными тридцать два человека. У одной из находящихся там девушек в руке была зажата вот эта бумага.

«Сия девица, Шмидт Анхен Оттовна, есть невеста офицера русской императорской армии, дворянина, прапорщика Егорова Алексея Петровича. Просьба всякому начальственному лицу любого подданства оказывать ей всякое содействие и не чинить никаких препятствий.

За сим, с глубоким почтением, Егоров А. П. Подпись, число, личная печать».

Лёшка ничего не понимал, в его голове была какая-то пустота, а виски вдруг начало сдавливать болью.

– Что это, откуда это у вас, это же письмо, данное мной Анне? Объясните, господа?! – Егоров озирался вокруг, просто не желая ничего понимать. – Господин полковник, господин майор, что это?!

Барон сжал зубы подошёл к подпоручику и положил ему руки на плечи.

– Мужайся, Алексей, Анны больше нет. Прими наши соболезнования и извини нас, – и все трое вышли из комнаты, оставив Егорова одного.