Ваше Благородие

Выглядели они в своих егерских шапочках-картузах с пришитыми на них сбоку волчьими хвостами необычно и грозно. И не раз уже ловили они на себе удивлённые взгляды мечущихся перед общим строем всевозможных интендантских и штабных офицеров, в сотый раз проверяющих войска.

Странная это была егерская команда, так и «чесались руки» указать на несоответствие в их форме и в амуниции, на все эти дополнительные патронташи и на наличие пистолетов, сабель и кинжалов даже у рядовых стрелков.

Но уже пару таких вот проверяющих тихо и твёрдо отвадили от небольшого строя два старших штаб-офицера из главного квартирмейстерства.

Остальные всё сразу же поняли и пробегали теперь мимо, только лишь косясь на отдельную команду и тираня соседние.

– Долгорукий, Догорукий сам, – пронёсся глухой шёпот по рядам. Войска приготовились приветствовать своего командующего.

– Высочайшим указом за проявленную личную доблесть в разгроме неприятеля в Крыму следующим по табелю чином в производстве вне всякой очереди жалуются: Подполковник Мясницкий Яков Васильевич, командир Тамбовского пехотного полка – полковником, секунд-майор Уральцев Сергей Семёнович, командир отдельного гренадёрского батальона – премьер майором, капитан Стрельников Михаил Ильич, командир роты Черниговского пехотного полка – секунд-майором…прапорщик Егоров Алексей Петрович, командир отдельной особой команды егерей – подпоручиком…

Лёшкино сердце сжалось от радости, новая ступенька служебной лестницы была им пройдена.

А кому из настоящих воинов не было приятно повышение по службе?

Так же сейчас радовался за своего командира и весь замерший по стойке «смирно» строй стрелков в зелёных доломанах.

«Наш-то орёл! Подпоручика от самой матушки императрицы получил, „это вам не халм-балам вовсе“, настоящий офицер уже, а не какой-то там прыщавый выскочка-прапор!»

Ждал Лёшка продолжения списка производства в чины, но далее перешли на зачитывание общего приказа о награждении войск.

«Как же так, а где слово про моего Гусева?! Парень ведь такой подвиг совершил, под пулями на бастионную башню со своим барабанным боем взошёл и призывным сигналом войска на штурм сподвигнул.

Что же это?! Ведь я сам тот отдельный рапорт по нему подавал. И знаю, что как положено представление готовили по нему в военную коллегию. „Замылили“, жабы тыловые!» – со злостью думал Лёшка. – «Ну как же так! Видать, всё та же история со Шлиссельбургским мятежом так до сих пор и сказывается. Даа, неприятно, конечно».