В твоих руках не страшно

— Чего? — непонимающе таращится на меня Хэфи.

— Что он захочет от тебя… с тобой… — я умолкаю, пытаясь подобрать подходящее слово и под удивлённым взглядом молоденькой горничной всё больше смущаюсь, пока наконец не выпаливаю: — Покувыркаться. Тебя же ночью чуть не изнасиловали. А ты теперь мечтаешь, как бы привлечь внимание громадного демона, против которого никак не сможешь защититься.

Девчонка бледнеет, сжимая дрожащие губы, и я мысленно ругаю себя последними словами за то, что напомнила ей. Ну вот кто меня за язык тянул? Наоборот надо было порадоваться, что она забыла уже о своих бедах.

— Прости… я просто… ты молодец, что не боишься. Так не все могут, — произношу потерянно, не зная, как ещё её можно успокоить теперь.

— Я боюсь, — признаётся тихо Хэфи, сжимая бледные натруженные руки. — Но то был король. Он… страшный. Это все знают. И Калваг, и некоторые гвардейцы. Но… ещё я знаю, что не все мужчины такие. И знаю, как хорошо с мужчиной, когда по доброй воле с ним, когда он нравится.

От удивления я даже дышать забываю как.

— У тебя был мужчина? — недоумённо спрашиваю. — И тебе это нравилось?!"

"— Очень, — мечтательно жмурится моя более опытная, чем я могла о ней подумать, собеседница. — Это так… сладко, так горячо и потно, но кажется, будто в небеса взлетаешь и паришь там. Мне нравится трогать мужчину, и когда он трогает, и смотреть на него… чувствовать на себе…

— Прекрати, — прошу сипло.

Слишком уж пугает меня то, что неожиданно начинает рисовать моё воображение под её описания.

— Простите, — покаянно смотрит она на меня. — Я немного увлеклась. А вам плохие мужчины попадались, да? Только плохо было?

— С чего ты взяла? — ошарашенно выдыхаю.

— Ну, вы так спросили удивлённо? — пожимает Хэфи плечами. — Вот я подумала, что вам ни с одним не было хорошо.

— Я только с одним и была, — вырывается у меня то, чего я сама от себя не ожидала.

Просто… она не знает, кто я, и никогда не узнает. А я не могу больше ни с кем об этом поговорить, даже с Тори, которая ещё невинна совсем… и дочь моего мучителя.

— И это точно не было хорошо. Никогда.