В твоих руках не страшно

Отсюда следует вывод, что этот кто-то спрятался в чьей-то комнате.

Никто из гвардейцев не стал бы покрывать такой поступок перед Танраггосом. Я уж молчу о том, чтобы самому вступиться за девушку, да ещё в такой не мужской способ. Имеем ещё один вывод — беглеца укрыл кто-то из демонов. О том, чтобы подозревать в метании сапога кого-то из них, даже речи не идёт.

Тори была в комнате. Прислугу, работающую в трактире, можно не учитывать. Мало кто на такое бы решился. Вот и получается, что самые вероятные подозреваемые — я и Оддэт.

И Мартан избил соглядатая, посланного за мной.

Калваг всё поймёт.

И Танраггос тоже.

Мне конец.

Ноги прирастают к земле, и я, ухватившись за ствол дерева, в ужасе смотрю на виднеющиеся впереди повозки, пытаясь сообразить, что теперь делать, как вести себя, как вообще быть? Бежать кажется самым очевидным и разумным на первый взгляд.

Шагающий впереди Бранн ещё некоторое время идёт, а потом тоже останавливается и оборачивается ко мне, вопросительно вскинув брови.

— Ну и чего ты опять испугалась? — басит удивлённо.

— Вы все чуете, когда кто-то боится? — вырывается у меня не самый своевременный вопрос.

— Чуем. А что тут сложного? — ухмыляется криво бородач, идя ко мне обратно.

Я на всякий случай отступаю за дерево, хоть и понимаю, что оно меня не спасёт, если вдруг что.

— Вот сейчас ты очень боишься. Но, мне так думается, что не меня, — сообщает он, вдохнув шумно воздух. — Я тебя не пугал, и ты шла спокойно. Значит, что-то надумала себе по дороге. О-о-очень страшное.

Останавливается в паре шагов от меня, снова сложив руки на груди. И снова подмигивает. Я… не знаю, как реагировать на его подмигивания. И вообще на подмигивания. Что они значат?

— Ну и? — выжидающе склоняет голову набок.

— Что «ну и»? — уточняю осторожно.

— Чего трясёшься опять? Говори, давай.

— Зачем?

— Что за странный вопрос, женщина? — с досадой цыкает демон.

— И что тут происходит? — раздаётся вдруг позади ещё один голос, заставивший меня тихо вскрикнуть, шарахаясь в сторону и держась за сердце. В ноздри бьёт насыщенный запах мяты с чабрецом, которые я опять чудом не выронила, и это немного приводит меня в себя.

Этот проклятый Мартан.