В твоих руках не страшно

Никогда прежде я не проявляла свою злость так… демонстративно, — признаю неохотно. Я привыкла сдерживать свои эмоции, прятать ото всех.

— Демонстрация была великолепной. И впечатляющей. Ты ещё не согласилась быть моей королевой, но подданых уже заставила с собой считаться.

— Чем? Тем, что вспылила и сорвалась у всех на глазах? — с досадой ворчу, всё-таки вырывая у него свою ладонь и хватаясь за приготовленное заранее полотенце в миске с тёплой водой. Надо смыть кровь, а то до сих пор смотреть тошно, хоть его раны и начали уже стягиваться.

 — Не думаю, что кто-то из… твоих подданных будет рад такой королеве.

И вот почему он смеётся в ответ? Надо мной? От возмущения я даже не сразу замечаю, что наглая мужская рука уже мою коленку гладит, забираясь под юбку всё дальше. А Аедан приподнимается на локте, приближая своё лицо к моему.

— Малыш, демоны больше всего уважают силу. И я не только о магическом резерве и мышцах говорю. Я говорю о силе духа, воли… О способности принимать решения и нести за них ответственность.

Неважно, кто ты, мужчина, или женщина. Слабых духом у нас не гнобят, но и за равных не считают. И свою силу ты сегодня показала. Не побоялась встрять между нами с Ингальфом, на что мало кто из демонов бы решился. Ты в лицо мне Аедану Рагру при всех заявила, что станешь моей только тогда, когда сама решишь, что готова к этому. И осадила князя Луады, об упёртости которого на всём нашем материке байки ходят. Меня посчитают последним неудачником, если я упущу такую женщину.

Он говорит, а его ладонь уже скользит по моему бедру, придвигая меня всё теснее. И вот наши лица уже совсем близко. Наши губы почти соприкасаются. Дыхание смешивается…

— Поцелуешь, маленькая? Я скоро от голода по тебе с ума сойду, — просит бархатно."

"И я едва не поддаюсь его просьбе, забыв обо всём. На миг.

Знаю я уже эти поцелуи. Опомниться не успею, как опять соглашусь на неведомо что. А он ранен. И рёбра треснули.

— Ты в крови весь, — морщу нос.

Меня ведь должна беспокоить кровь на нём. Должна. И это неправильно таять от того, как ласкает мою кожу та рука, что ещё недавно ломала кости… кому-то. Неправильно… а я таю.

Опомнившись, упираюсь ладонями Аедану в грудь, заставляя лечь обратно. И он неожиданно поддаётся. Но и меня за собой тянет. Прижимается ртом к моей шее, щекочет языком нежное местечко, где бьётся венка, ведёт губами до уха.

— Пойдём, покупаем друг друга, — шепчет хрипло.