В твоих руках не страшно

Но куда там? Аедан лишь перехватывает мою лодыжку крепче, посмеиваясь и продолжая своё дело.

— И между пальчиками тоже. Какая у тебя кожа светлая, оказывается. Я уже предвкушаю, какой беленькой ты окажешься, когда с тебя вся эта гадость смоется. Ты ведь флакон с краской своей луково-ореховой разбила, да?

— Откуда вы знаете? — удивлённо округляю я глаза. С потерей отвара мне ещё только предстоит смириться.

— Запах, Крольчонок. Точно такой же, какой я от тебя ощутил в день нашего знакомства, — объясняет он, добравшись уже до колена.

От неожиданности я резко дёргаюсь, высвобождая наконец ногу из его захвата и сводя бёдра. Но демон этого словно и не замечает. Спокойно убирает руку.

— Давай другую ногу, — велит коротко.

И снова всё повторяется.

Только на этот раз он более осторожно прикасается к ступне, так как рана там ещё не затянулась. И неизвестно, когда затянется. Я ведь снова пуста.

А закончив с ногами, приступает к рукам, вынудив меня тем самым убрать их с груди.

Можно ещё прекратить это всё, сказать всё-таки твёрдое «Нет». Он же обещал, что не будет принуждать. Но именно это меня и останавливает. Он обещал, значит, остановится. Значит, я в безопасности. Как мне ещё понять, смогу ли я выдержать его прикосновения, если не позволю к себе прикасаться? Мне ведь не противно.

"А ещё… я внезапно ловлю себя на мысли, что Танраггоса бы удар хватил, если бы он узнал, если бы только увидел, что я себе позволяю. Что я позволяю делать с собой другому мужчине. Он бы от бешенства на пену изошёл.

Но он никогда не узнает. Зато я буду знать, что победила. Что смогла не только выжить и вырваться из его лап, но и жить дальше. Он больше не властен надо мной.

Я не скажу сейчас Аедану «Нет».

Мужские руки перемещаются на мои плечи, я чувствую, как Аедан перебрасывает назад мои волосы, оставляя меня полностью открытой для себя. Чуточку шершавые ладони скользят с плеч на ключицы и ниже. Дыхание перехватывает.

— Откинься назад, — хрипло велит демон. И на моих лопатках тут же оказывается его ладонь. — Я держу, малыш.

Чтобы ещё больше открыться? О боги.