В твоих руках не страшно

Ничему меня жизнь не учит, да?

А сегодня он очень наглядно показал, что может просто подойти и сделать всё, что пожелает. Хоть раздеть меня у всех на виду и сказать, что так надо. И ничего я не могу ему противопоставить.

А если он ещё и король…

Как только приедем в Раграст, придётся срочно думать, куда податься дальше. Надеюсь, Тори меня простит.

К ручью приходится спускаться в небольшой овраг. Видимо тут недавно был дождь, потому что земля влажная. И очень скользкая. Как бы не упасть и не скатиться вниз, вывозившись в болоте.

— Стой. Помогу, — хватает меня за локоть его демоничество.

— Не надо… — вырывается у меня, но мужчина уже склоняется и, обхватив меня за бёдра, поднимает на локоть, как ребёнка малого, вынудив испуганно ухватиться за его плечо.

А потом спокойно и ловко сносит вниз. Вот только опускать обратно не спешит. Перехватывает меня так, чтобы смотреть в лицо.

— Обиделась? — сужает чёрные глаза.

— Нет, — произношу тихо, тяжело дыша от тревоги. — Кто я такая, чтобы обижаться на вас?

— Обиделась, — констатирует мрачно.

И так мне страшно становится.

Глава 42

Демон хмуро прищуривается, склоняя голову набок. И внезапно поднимает свободную руку к моему лицу.

Вскрикнув от ужаса, я дёргаюсь из его хватки, закрываясь руками как только могу. Богиня пресветлая, защити дурёху. Если переживу гнев нового мучителя, больше никогда рот в присутствии мужчины даже не открою.

Но вместо удара, я неожиданно чувствую, как к щекам прикасаются шершавые пальцы… вытирая мои слёзы.

— Он бил тебя? — слышу пробирающий до дрожи голос.

Зачем ему знать? Чтобы выведать, как лучше надо мной издеваться?

— Отвечай мне, — рычит низко. Встряхивая. Не сильно, но мне и этого достаточно, чтобы всё внутри зашлось от новой волны паники.

— Да, — всхлипываю от стыда и отчаяния.

— Как?! Говори!

— Кулаками, кнутом, палкой, розгами, ногами, чем под руку попадётся, если слишком сильно провинилась, — уже в голос плача, признаюсь демону, почти ничего не видя из-за слёз.

Между нами снова воцаряется молчание. Тяжёлое такое. Пропитанное гневом и тьмой. Нарушаемое лишь моим частым хриплым дыханием.

— Ни насколько, глупышка.