В теле пацана. Книга 2. Взрослые игры

— Неужели в вашей древней библиотеке действительно есть что — то об этом языке?

— Да, без дела не сидим. Язык Небесного замка очень трудный, символы просты, но складываются странно. То так, то эдак, — отвечает деловито.

— А меня расспросить? — Смеюсь.

— Обманешь, — хмыкает. — Да и есть мнение, что ты сам ничего не знаешь, всё выдумываешь.

— Выдумываю? Так проверь, аспирин от головной боли, поможет через полчаса.

— Хорошо, — отвечает слишком быстро и глотает обе таблетки, но запивает из чашки с недопитым чаем.

Берёт бутылку.

— Это всё, что ты хотела сказать? — Уточняю, глядя, как она убирает со стола арбалет.

Смотрит на меня устало.

— Дочь не губи, как к Красному дракону к тебе взываю, Кристиан, — повторяется уже, только страдальчески.

Она ведь тоже мать. И это я понять могу.

— Поверь, она сама полезла, взъелась на меня непонятно. Я и не думал, и не планировал.

— Да знаю я. Взъелась, потому что не знала кто ты. Теперь знает.

— У меня к тебе встречная просьба, — произношу.

Кириан поднимает взгляд встревоженный.

— У вас девочка учится Сабрина, в группе с твоей дочкой.

— Ну, знаю. Таких по провинциальным квотам десять в Университете. На её глаз положил, извращенец?

— Может, хватит? Каждый в меру своей испорченности думает.

— Поучи меня ещё, сосунок, — хмыкает.

— То есть нормально разговаривать ты не хочешь, шлюха королевская? — Бросил в ответ, хмурясь.

Смотрит с испугом сразу. То — то же.

— Ладно, что хотел? — Брякает, уводя взгляд.

— Она потеряла серьгу Изабеллы, я хочу это уладить, чтобы твоя дочь к ней не лезла больше.

— Вот как? — Раздаётся удивлённое. — Думаешь, я смогу в этом помочь? Сдалась тебе эта Сабрина, у неё со здоровьем очень всё плохо. Жаль девочку, но каждому своё.

— Мне улаживать этот вопрос с Изабеллой? — Спрашиваю с нажимом.

— Не вздумай! — Училка едва ли не подпрыгнула на месте.

— Тогда решай, — говорю строго и подаю мешочек монет.

— Хорошо, — отвечает, легко принимая монеты.

Руку подаю следом.

— Я тебе не враг, леди Кириан, не стоит себя накручивать, — говорю, вылавливая её взгляд.

И чего это она с обидой такой смотрит? Может и не ожидала такого поворота. А у меня к ней нет больше претензий, я мать свою увидел. Живую и здоровую. А что до жадности и меркантильности — все мы не без греха.