В теле пацана 6 (СИ)

Все с мешками за спинами и котомками наискось переполненными до отказа.

— И чего шастаешь здесь? — Спрашивают, подрасслабившись. Высунулись, ещё из — за кладки дров один с арбалетом показался, второй факел стал зажигать, чиркая нервно.

— Дочек моих не видели? Одна тощая, вторая блондинка. Сабрина и Анет зовут.

— Может и видели! — Отвечает один из приближающихся последним. С самой наглой рожей ушлёпок.

Зажигается, наконец, факел, озаряя моё зловещее лицо.

— Ушки закрой малышка, к земле прижмись, — командую жёстко.

Изабелла аж затряслась. Но скорее от страха перед этим сбродом. Похоже, уже хлебнула.

Замедляю время! Режу всех, добираясь до последнего.

Его не трогаю, чтобы допросить. Взвизгнул андарец, увидев меня внезапно появившегося рядом. Добавили эффекта падающие глухо тела товарищей с хлещущей изо всех щелей крови, словно включился автополив газонов. Мужик упал и пополз прочь, как змея, будто ноги отказали.

Прижал коленом, голову за волосы задрал.

— П… п… пощади, — заблеял.

— Где ученицы Сабрина и Анет?

— Не знаю…

Палец ему сломал и рот зажал тут же.

"Пролепетал о каком — то памятнике, где их схватили. Изабелла подала голос, что знает место, зашевелилась, запнулась об тело и упала в лужу крови. Перепачкалась кровавой землёй. Взвыла, отряхиваясь.

Вижу, спешат сюда ещё бойцы, похоже, учуяли неладное. Ибо факел так внезапно потух. Закалываю этого быстро, беру за руку девушку и уносимся дальше. Ловлю себя на мысли, что рад такой плотной тьме, Изабелла не видит моей жестокости.

Началась улица с солидными особняками и зонами садов. По дальнюю сторону улицы в дворах палаточные лагеря разбиты, а в домах из окон доносятся звуки погрома, женские кричи и злорадные смешки. В ближайших к нам домах затаилось охранение. Свет тусклый горит, рожи в проёмах мелькают со взведёнными арбалетами. Вдоль забора прокрались до памятника невзрачного, у которого большой костёр из мебели горит. Солдаты вереницами с разных направлений тащат доски, стулья… и зачем? Освещают подступы?

— Вон там должен быть колодец, — указывает девушка левее во тьму.

— Смелые у нас подружки, — шепчу Изабелле и обнимаю её.

Подаётся легко и тает в объятиях сразу. Да её ноги держать перестают, будто из последних сил держалась. И не мудрено. Пусть и фехтовальщица неплохая, но не воин же. А ученики, похоже, уже двое суток в таком режиме. Переношу Изабеллу на Утёс без разговоров.