В плену Обмана (СИ)

— И что это значит?

— Не скажу, — усмехаюсь.

— Так, значит? — он поворачивается ко мне и смотрит невыносимо голубым взглядом, ухмыляясь, словно что-то задумал.

Гор прибавляет газу, и мы несемся по трассе на довольно высокой скорости. А впереди поворот. Меня вжимает в сиденье, и я зажмуриваюсь. Мне страшно, но одновременно дух захватывает и хочется смеяться. Визжу, когда нас заносит на повороте, но Гор — хороший водитель, он дрифтует и прекрасно справляется с управлением. Снова вскрикиваю, когда скорость становится больше, но улыбаюсь с закрытыми глазами.

Это похоже на полет или катание на американских горках. Страшно и хорошо от того, что в кровь выбрасывается адреналин. Не каждый водитель сможет так профессионально управлять на такой скорости, а этот мерзавец вполне уверенно ведет машину, как будто он гонщик.

— Страшно? — усмехаясь, спрашивает Егор.

— Нет! — мотаю головой и опять вскрикиваю, смеясь, когда мы очередной раз на скорости входим в поворот.

— А ты смелая, зайка, — порочно ухмыляется Егор, медленно сбавляет скорость и останавливается возле какого-то здания из темно-красного кирпича.

Место похоже на какую-то водонапорную башню.

— Вот в такие места привозят девушек, чтобы… — опять не могу подобрать слово на русском. Я просто не знаю, как звучит слово насилие на родном языке. — Чтобы… надругаться и убить, — надеюсь, я сказала правильно, и это звучит не так смешно и нелепо.

Егор ничего не отвечает, лишь ухмыляется, берет с заднего сидения камуфлированную толстовку с капюшоном и разными нашивками, надевает ее, наконец, прикрывая свои накаченные руки, которые не дают мне покоя, и выходит из машины.

Он идёт к входу в здание, стучит в железные ворота, и к нему сразу же выходит пожилой худощавый мужчина. Егор что-то ему говорит, а потом я четко вижу, как мерзавец дает ему деньги. Мужчина кивает и скрывается за воротами, а Егор открывает дверь с моей стороны и подает руку.

— Обещаю, убивать не буду, — смеется мерзавец.

 — А вот насчёт надругаться — это как пойдет. Может, только немножко, если ты позволишь.

Так и знала, что сказала что-то неправильно! Я подаю ему руку и выхожу из машины, пытаясь сдержать счастливую улыбку. Я не знаю, что со мной творится, меня и насиловать не нужно, кажется, я готова дать ему все, что захочет. Егор не выпускает моей руки, сплетает наши пальцы и ведёт к воротам. А я млею от тепла его ладони, от ощущения интимности этого жеста.