В плену Обмана (СИ)

Тут принято приставать к девушкам? В нашей стране я бы могла подать за это в суд!

* * *— Но так же нельзя! — возмущаюсь я, рассказывая Еве про мерзавца, который меня поцеловал.

— Что, прям взял и по-настоящему поцеловал посреди улицы? — спрашивает Ева, помешивая соус для пасты.

Она готовит ужин, а я играю с Мари, складывая вместе с ней кубики. Только я строю, а Мари с удовольствием и громким смехом все ломает и заставляет меня строить заново. Племянница у меня вся в папу, любит командовать и управлять людьми.

— Да, с языком! Он трогал мои волосы, вдыхал запах и называл «зайкой»! Это нормально?

— Ну, это ласковое прозвище. Это мило, — хихикает Ева.

— Ты так говоришь, как будто это все в порядке вещей! — хмурюсь, собирая с пола разбросанные Мари кубики.

— Нет, конечно, но в тюрьму у нас за это не сажают. Это забавно, оригинально, я бы сказала. Он тебе не понравился? — хитро спрашивает Ева, проверяя мясо в духовке.

Кто бы мог подумать — как женщину меняет материнство! Давид привез ее к нам совсем девочкой, милой, стеснительной и даже немного испуганной, а сейчас она уверенная в себе красивая женщина. Даже фигура поменялась — стала более пышной, прибавилось форм. Но главное — блеск неподдельного счастья в глазах. Мне всего двадцать три года, по европейским меркам я еще слишком молода для замужества. Но как говорит моя мама — во мне играют русские гены. Я хочу замуж. Хочу верного любящего мужа и вот такую маленькую дочку.

— Ну да, он был симпатичный, но это не даёт ему право так себя вести!

— Он тебе понравился! — подмигивает мне Ева, накрывая на стол

.

— И кто там такой наглый?! — в кухню входит Давид, снимая на ходу галстук.

— Один местный идиот! — отвечаю, беру Мари, держу ее за ручки и вожу по полу. Она уже ходит сама, но на кухне скользкий плиточный пол, поэтому мы поддерживаем нашу малышку.

— Конкретнее — кто он?! — спрашивает брат, приподнимая брови.