В объятиях лунного света

Лит криво усмехнулся.

– К моему удивлению, это так.

– Хотя их брак начался со скандала, дальше все пошло как по маслу.

– Я не спорю, мама.

Нелл исподволь наблюдала за Литом. Мог ли мужчина, проявлявший трогательную заботу о больной матери, с преступным равнодушием относиться к своим возлюбленным? Прошлой ночью Лит мог бы лишить Нелл девственности, но не стал этого делать. Он был нежен и ласков с ней. Впрочем, такое поведение не рассеяло ее страхов. Возможно, это была всего лишь уловка, стратегия мерзавца, направленная на то, чтобы жертва запуталась в расставленных им силках?

– Нет, в душе ты не соглашаешься со мной, – настаивала леди Лит.

– Я соглашаюсь с тем, что скоропалительный брак моей сестры не стал катастрофой, вопреки моим ожиданиям.

– Джеймс, ты дьявол, – засмеялась мать. – Просто признай свою ошибку."

"Может быть, Лит забыл о присутствии Нелл? Она никогда не слышала, чтобы он говорил так откровенно о драматических событиях, произошедших в их семье. В свое время свадьба Софи наделала много шума в обществе.

Лит приподнял густые черные брови.

– Дорогая матушка, я никогда не ошибаюсь.

Мать снова рассмеялась и схватила его за руку.

– Конечно, нет, дорогой мой!

– Я сегодня пообедаю с тобой, ты не станешь возражать?

Он поднес руку леди Лит к губам и почтительно поцеловал ее.

Нелл не знала ответа на этот вопрос, но чувствовала, что не перенесет разлуки с маркизой и ее сыном.

– Разумеется, нет, – ответила леди Лит.

– Тогда до скорой встречи.

Нелл напряглась, ожидая, что сейчас маркиз заговорит с матерью об увольнении компаньонки. Должен же он вырвать свою дорогую матушку из когтей Иезавели. Нелл сжала кулаки и устремила взор на маркиза.

Он кивнул ей.

– До встречи, мисс Трим, – с этими словами Лит развернулся и вышел из комнаты.

У Нелл было такое чувство, будто она висит на тонкой ниточке над пропастью.

Лит играл в игру, правил которой она не знала…

Прошло два дня. Нелл не находила себе места, ее нервы были взвинчены до такой степени, что она вздрагивала при каждом звуке. Она чувствовала себя приговоренной к смертной казни узницей, над головой которой уже занесен топор.