В объятиях лунного света

– Вас нельзя назвать простой, Элеонора.

Ее глаза потемнели так, что в жилах Лита снова забурлила кровь.

– Не надо называть меня Элеонорой.

– Да, этого действительно не следует делать, – грустно согласился Лит.

Ему бы очень хотелось, чтобы Нелл называла его Джеймсом. Но это было бы нарушением субординации.

– Хотя… Я залез к вам под юбку, после этого было бы несколько странно называть вас мисс Трим, – продолжал он.

Нелл, краснея, бросила на него обиженный взгляд.

– Я хочу, чтобы вы забыли обо всем, что произошло в этой комнате.

– Для моего душевного спокойствия это тоже было бы лучше.

Однако Лит знал: он никогда не забудет этой ночи. Ее вздохи восторга и стоны наслаждения до сих пор звучали у него в ушах.

– Я могу идти? – спросила Нелл.

– Разве я в силах остановить вас?

– Раньше вы это делали.

Вот именно, раньше. А после поцелуя Лит забыл обо всем на свете. Его охватило отчаянье. До знакомства с таинственной мисс Трим маркиз не был знаком с этим чувством.

Нелл была опасна. Ей нельзя было доверять.

Нелл довела маркиза до такого экстаза, что его уже не волновали эти вопросы.

Он тяжело вздохнул.

– Вы можете идти.

– Спасибо, сэр.

Нелл обрекла его на бессонную ночь. Разве мог он теперь заснуть? Лит снова устремил взор в огонь. О если бы он был другим человеком, безответственным и распущенным! Если бы он был свободен от обязательств перед семьей, перед родом, если бы родители не возлагали на него надежды, которые тяжелым бременем легли ему на плечи! Если бы он не был человеком чести…

Тогда бы он не отпустил мисс Трим.

Лит снова взглянул на Нелл. Вопреки его ожиданиям, она, казалось, не спешила уходить. Она медленно и как будто неохотно встала с кровати. Может быть, она поняла, что Лит мучается, и хотела продлить его муки? В таком случае ее расчет оказался правильным.

Лит снова отвел глаза в сторону.

Услышав ее шаги, он ожидал, что сейчас хлопнет дверь, но вместо этого в комнате вдруг снова воцарилась тишина. Собрав волю в кулак, Лит повернулся. Нелл стояла неподалеку и смотрела на него широко распахнутыми карими глазами, в которых застыл немой вопрос.

Похоже, не он один находился в полном замешательстве. Правда, это было слабым утешением для него.