В объятиях лунного света

За следующей дверью располагалась роскошная ванная комната. Живя в Мирселле, Нелл не видела ничего подобного. Наконец-то она нашла доказательство того, что маркиз знал толк в чувственных наслаждениях. Внешне он был сдержан, но под этой маской скрывался человек, который ценил удовольствия, любил побаловать свою плоть.

Нелл представила обнаженного Джеймса Фэрбродера, стоящего посреди великолепной ванной комнаты, стены которой были выложены голубой плиткой, и залилась краской стыда. Но фантазия Нелл разыгралась, и ее уже было не укротить.

Сердце Нелл готово было выскочить из груди. Ее волнение нарастало, несмотря на то что вокруг все было тихо. Осталась еще одна дверь, и Нелл нужно было во что бы то ни стало открыть ее.

Ею двигало упрямство, решимость завершить начатое. Эти чувства гнали Нелл вперед.

Она дрожащими руками отворила последнюю дверь.

Спальня была настолько огромной, что ее дальний конец терялся в темноте. Пламя свечи не могло осветить все пространство. В камине горел огонь, но все равно бо́льшая часть комнаты пряталась в густой тени. Помещение было круглым, с тремя высокими окнами.

В центре спальни стояла огромная кровать под парчовым балдахином, крепившимся на четырех мощных столбах. Потолок был сводчатым, высоким. Откинутые одеяла как будто ждали хозяина. Взглянув на разобранную постель, Нелл затрепетала от волнения. Ей было стыдно признаться себе в нескромных желаниях.

На прикроватном столике лежала раскрытая книга. На спинке стоявшего рядом стула висела рубашка.

Нелл представила, как Лит, надев его, пропускает перед сном стаканчик бренди. Образ маркиза преследовал ее. Причем в грезах Нелл это был не сдержанный солидный политик, которого знали все, а его тайная суть, та, что пряталась под маской цивилизованного человека.

В этой спальне Нелл легко могла представить Лита с любовницей.