В объятиях лунного света

Улыбка сошла с лица маркиза.

– Нет, причиной всех бед стал мой дядя.

– Ты прочел его дневник?

– Нет.

Лит действительно читал только отрывки, которые вызвали у него глубокое отвращение.

– Ты хочешь найти в нем записи о сестре?

Элеонора бросила на него печальный взгляд.

– Нет. Она дорого заплатила за свое безрассудство. Дороти была невинной жертвой, которую негодяй ввел в заблуждение. Это все, что я знаю, и не желаю знать большего. Что ты собираешься делать с дневником?

– Я бы с удовольствием сжег его, чтобы записи дяди больше никому не могли причинить вреда.

Элеонора некоторое время молча смотрела на него лучистым взглядом.

– Ты – очень добрый человек, Джеймс.

От ее слов на душе Лита стало тепло. Теперь Элеонора безоговорочно верила ему, и он высоко ценил ее доверие.

– Я рад, что ты так думаешь.

– Меня беспокоит, что Гринграсс все еще на свободе, – с дрожью в голосе произнесла Элеонора. – Он уже, наверное, увидел, что сумка набита старыми газетами, а не деньгами, и пришел в ярость.

– Мы обязательно найдем его и привлечем к суду, – пообещал Лит. Он сел и распахнул свои объятия. – Иди ко мне.

Однако Элеонора не двинулась с места.

– Я же сказала, что не могу остаться с тобой сегодня на ночь.

– Знаю. Но это не означает, что ты должна избегать моих объятий.

Уголки ее губ дрогнули. Ее неудержимо тянуло к Литу, но она не давала воли своим чувствам.

– Ты весь в ссадинах и синяках, я боюсь причинить тебе боль.

– Ты можешь снять с меня одежду и проверить, есть ли синяки на теле.

– Джеймс!

– Что, дорогая?

Она вздохнула. Лит думал, что она сейчас уйдет, однако, вопреки его опасениям, Элеонора подошла к маркизу и осторожно села к нему на колени. Она оказалась права. Все его тело было в синяках и ушибах. Но когда в его объятиях находилась любимая женщина, Лит забывал о боли.

– Я боялась, что твоя встреча с этим страшным человеком закончится бедой, – дрогнувшим голосом произнесла Элеонора.

Лит поцеловал ее в лоб. Волосы Элеоноры были собраны в узел на затылке. Маркиза так и подмывало распустить их, но он сдержал себя.