В объятиях лунного света

Элеонора поморщилась с таким видом, будто он предложил ей участвовать в чем-то омерзительном.

– Ты чувствуешь себя виноватым, потому что лишил меня девственности.

– Как ты можешь говорить такое, Элеонора? Я сделал тебе предложение руки и сердца вовсе не потому, что меня терзает чувство вины.

– Я не уверена в твоей искренности.

Потупив взор, она стала рассматривать красно-синий узор великолепного ковра, устилавшего пол. По ее груди и волосам бегали отсветы огня. Пламя окрасило ее пряди в разные тона.

Увидев, что взгляд маркиза устремлен на ее грудь, Элеонора прикрыла ее сорочкой.

– Тебе не кажется, что мы слишком долго находимся здесь наедине? – спросила Элеонора. – Все в доме, наверное, уже догадались, чем мы занимаемся за закрытой дверью.

– Я сделал тебе предложение от чистого сердца, – мрачно заявил Лит, пропустив ее слова мимо ушей. Если его поведение шокировало Седжмуров и гостей, то это была их проблема, маркиз не собирался перед ними оправдываться.

Выражение строптивости исчезло с лица Элеоноры, и она положила руку на колено маркиза.

– Ты был зол на меня и решил проучить. Но мы оба знаем, что в душе ты по-другому относишься ко мне.

– Я потерял контроль над собой, – признался маркиз.

У него сжималось сердце при воспоминании о том, с какой силой он припечатал Элеонору к стене.

– Мне нравится, что я заставляю тебя терять контроль над собой, – прошептала Элеонора, глядя на него сияющими глазами. – Я всегда знала, что не безразлична тебе.

Его губы слегка скривились.

– Ты мне до такой степени не безразлична, что это меня пугает, – промолвил он.

Лит был готов признаться Элеоноре в любви, но его останавливала ее реакция на предложение руки и сердца. Маркиза терзали сомнения, и это состояние нерешительности раздражало его.

– Ласки и поцелуи рассказали мне о твоих чувствах. Вот почему я в конце концов пришла к заключению, что это не ты погубил несчастную Дороти, – промолвила Элеонора.

От ее слов на душе Лита стало тепло.

– Наверное, я должен был поведать тебе о преступлениях дяди.

– Должен? Ты мне ничего не должен.

– И все же, я был не достаточно откровенен с тобой.