В объятиях лунного света

– Я тоже мечтал переспать с тобой с нашей первой встречи в библиотеке, помнишь?

– Ты, наверное, тогда подумал, что я чокнутая.

Она поддерживала легкий разговор, догадываясь, что маркиз не хочет сейчас говорить с ней о любви, о сильных чувствах, о серьезных вещах. Он наверняка испытывал угрызения совести. И если бы Лит знал, что творилось в душе Нелл, он, пожалуй, отказался бы от мысли переспать с ней.

Наконец Лит внес ее в спальню, где Нелл провела в одиночестве две последних ночи, тоскуя о нем. Еще до его приезда она успела плотно задернуть шторы и зажечь свечи.

"В тусклом свете большая кровать под балдахином казалась островом в море сгущающейся тьмы.

Лит поцеловал Нелл, и она потянулась к нему в поисках тепла и защиты. Когда маркиз целовал ее, Нелл теряла способность думать, и это сейчас спасало ее.

– Ты – волшебное создание, Элеонора, – прошептал он, укладывая возлюбленную на постель.

Нелл подняла глаза и взглянула на склонившегося над ней человека. Этот мужчина скоро овладеет ею, и она станет его женщиной.

– Что бы ни случилось, я никогда не пожалею об этом, – промолвила Нелл, приподнявшись на локтях.

– Я все сделаю, чтобы ты действительно ни о чем не пожалела, – заверил Лит и, сев на кровать, погладил Нелл по щеке. – Мне всегда хотелось распустить твои волосы. Ты разрешишь мне это сделать?

Маркиз напрасно спрашивал у Нелл позволения, она была готова на все.

– Да, разрешаю.

Нелл знала, что у маркиза до нее были любовницы.

Нелл видела, что маркиз испытывает к ней сильные чувства, однако это не значило, что он дает обет верности. Она не желала обманывать себя. Нелл трезво смотрела на вещи.

Но сейчас она гнала от себя неприятные мысли. Когда Нелл видела выражение страсти на лице маркиза, то забывала обо всем на свете.

Лит намеренно медленно принялся вынимать шпильки из ее волос.

Она сидела на постели неподвижно, чувствуя, как рассыпается ее аккуратная прическа. Тяжелая русая коса упала ей на плечо, и Нелл закрыла глаза, чтобы спрятать охватившее ее смятение. Она никогда прежде не распускала волосы перед мужчиной, и этот странный ритуал как будто символизировал смерть девственницы Нелл Трим и рождение прекрасной Элеоноры, пленницы собственных чувств.