В оковах его власти (СИ)

А то, что ждало меня дома, заставило понервничать…

ГЛАВА 16

БЕЛОВ

Она ушла, а я ей позволил несмотря на то, что меня уведомили еще до того, как она переступила порог дома. Ощущение адские, словно у меня внутренности поджарили, и они тихо тлеют теперь, издавая зловонный запах человечины. Как будто во мне осталось хоть что-то человеческое. Приехав в тот день в загородный дом, я с ужасом ощутил, что здесь опять стало так, как было до нее. Пустынно, одиноко.

—Что с собой забрала? —спросил я у охраны, стоя лицом к окну.

—Ничего, ушла в том, в чем была. Мы не проверяли. Приказа не было. Виноват.

—Все хорошо, свободен.

Взгляд упал на журнальный столик, на котором лежал скомканный листок с несмело и явно быстро начирканным словом «спасибо». Иррационально я схватил бумажку и затолкал ее во внутренний карман, перед этим не упустив возможности вдохнуть аромат, что, как мне казалось, все еще хранился на ней. Аромат той, которую мне нельзя.

С тех пор я так и ходил с этим «спасибо», греющим мне то место, куда однажды прилетела пуля.

Я пообещал себе не пить, потому что это не выход, но зато теперь каждый вечер меня ублажали разного рода девицы, приглашенные из клуба Порока. Сам же я был туда больше не вхож, боялся, скорее самого себя. Возможной реакции, да и хотелось, чтобы тень девчонки развеялась в моей памяти как можно скорее. Чтобы даже следа не осталось, ни единого упоминания, что могло бы и дальше заставлять меня испытывать безумие, умело овладевающее моим разумом.

О Маше я не спрашивал больше, сказал прекратить слежку, снять наблюдение.

"Полностью перекочевав на эту самую дачу вместе с Буйволом, я явно довел Азизу до белого каления. Еще бы, я перестал находиться под ее неусыпным контролем, с цепи сорвался. Для сына была типичная отговорка о том, что у меня много работы в городе, и кататься туда-сюда проблематично, а за Буйволом ухода нет, так что забираю его с собой.

—Бать, ну ты херню молотишь же. Я что, не слежу за Буйволом? —Рус скорчил обидчивое выражение лица, посмотрел на меня исподлобья и с прищуром. От него вообще всегда трудно было что-то скрыть, а с годами стало, пожалуй, так вообще невыполнимой задачей.

—Ты как с отцом говоришь? — строго заметил я, похлопывая сына по плечу.